Вестник Российской Академии Наук том 72 № 2 2002

По просьбе редакции статью А. Т. Фоменко и Г. В. Носовского комментируют ведущие российские специалисты по археологии, дендрохронологии и палеографии из Института археологии РАН. 

Дендрохронологическая шкала Новгорода — самая надежная в мире древностей

Статья А. Т. Фоменко и Г. В. Носовского как будто касается относительно частного вопроса. Однако оценивать ее целесообразно и даже необходимо лишь в генеральном контексте той концепции не только российской, но и всемирной истории, которую А. Т. Фоменко с сотрудниками в течение довольно долгих лет предлагает широкой аудитории в публикуемых им теперь уже многочисленных книгах. Данная статья, без сомнения, преследует цель эту концепцию подтвердить уже на частном примере, указывая якобы на глубокую ошибочность прежних взглядов, выразителями которых выступают А. А. Зализняк и В. Л. Янин. Именно поэтому, кроме реакции на конкретные датировки берестяных документов, мы не сможем обойтись без оценки некоторых глобальных построений А. Т. Фоменко: без подобных отсылок дискуссия вряд ли будет достаточно ясной.

В целом оценку некоторых основных взглядов А. Т. Фоменко, равно как и положений настоящего манускрипта, мы можем выразить в следующих пунктах*.

*Наши оценки взглядов А. Т. Фоменко в своих основных чертах полностью созвучны с тем, что было выражено во множестве статей, которые составили книгу, посвященную его работам [1].

1. Опираясь на разработанные им весьма странные и фактически не могущие считаться научными методы, А. Т. Фоменко пытается провести ревизию абсолютно всех кардинальных положений всемирной истории. Он пытается опровергнуть абсолютно все положения, которые выработаны в течение последних столетий историками, археологами, филологами и представителями иных смежных научных дисциплин не только в России, но и во всех иных странах. Спекулятивно-броские максимы А. Т. Фоменко обеспечили ему немалое число поклонников в среде читателей-непрофессионалов. Однако нам неизвестен ни один профессиональный исследователь, который бы признал правоту исторических ревизий А. Т. Фоменко и его последователя Г. В. Носовского. Сотрудники Института археологии РАН, естественно, относятся к категории «непризнающих» специалистов.

2. А. Т. Фоменко называет в качестве основной причины поразительно грубого искажения начальной российской истории заговор «романовских» историков (так он именует ранних историков времени династии Романовых). По существу же, в этот «заговор» им включены и историки прочих стран, поскольку их взгляды на древнюю и средневековую историю как России, так и иных евразийских цивилизаций не отличаются в принципиальных чертах от концепций российских исследователей. Другой причиной (при оценке в стиле А. Т. Фоменко) сложившейся ситуации в мировой историко-археологической науке, видимо, следует считать глубокое невежество и полную профессиональную непригодность всей огромной массы людей, посвятивших свою жизнь изучению древности. Можно ли вообще согласиться с такими заключениями?

3. А. Т. Фоменко и Г. В. Носовский утверждают: Новгород Великий вовсе не то, что считают В. Л. Янин и А. А. Зализняк (добавим: кроме названных ими ученых также все российские и зарубежные специалисты). По их мнению, то, что иные почитают за Новгород, лишь глухой «околоток», каковой и зародился-то очень поздно. Но в таком случае авторам статьи надо опровергнуть десятки тысяч письменных средневековых документов, рассеянных по хранилищам не только России, но и Скандинавии, Германии, Польши, Литвы. Ведь эти документы свидетельствуют без каких-либо сомнений, что Новгород Великий именно и есть тот Новгород Великий, и никакой иной. Без подобного исследования А. Т. Фоменко и Г. В. Носовского ни в коей мере не может спасти даже их отсылка к собственной работе (см. пункт 2 в Литературе), кстати, единственной, на которую они вообще могут «опираться» в безбрежном море публикаций по средневековой истории Европы.

4. По мнению авторов статьи, «псевдоновгородская» хронология, из которой исходят В. Л. Янин и А. А. Зализняк, к тому же абсолютно неверна. Может быть, последней каплей, разоблачающей эти чудовищные (как думают авторы) заблуждения, по их же представлениям и явился тот материал, который стал основой для статьи. Они сочли, что намеренные или ненамеренные заблуждения В. Л. Янина и А. А. Зализняка разоблачены. Нет, не в XI в., но в 1774 г. процарапали на бересте фигурку Святой Варвары! Что же мы будем делать тогда с дендрохронологией, которой так обязан Новгород и на базе раскопок которого столь пышно расцвели дендрохронологические изыскания сначала в СССР, а затем и в России? Ведь академики — археолог и филолог — в своих датировках исходили из дендрохронологии.

5. Уже давно общепризнано, что дендрохронология ныне, по сути, стала основным и наиболее точным методом датировки массового материала там, где сохранилась деревянная архитектура. И хронологическую шкалу Новгорода — с его феноменально богатой коллекцией дерева мостовых, напоминающих фантастический тридцатислойный пирог, или же иных сооружений этого города — закономерно считают наиболее отработанной и надежной, пожалуй, даже во всем мире древностей. Ведь к настоящему времени в Новгороде путем замеров миллионов колец обработано более 12 тыс. стволов дерева, и строго последовательное стратиграфическое расположение многолетних бревен в слоях города придает особую надежность хронологическим построениям. Получено до 7 тыс. абсолютных датировок — и это с точностью до года! Определено время сооружения более 600 самых различных раскопанных построек [2]. Шкала абсолютных датировок на базе всей изученной новгородской древесины четко очерчивает нам диапазон от дня нынешнего до 800 г., то есть 1200 лет. И вовсе не В. Л. Янин занимался разработкой «шкалы», сфера его интересов связана с иными проблемами. Хронологической шкалой он, естественно, пользуется и опирается на нее совершенно корректно.

6. Дендрохронологии Новгорода уже более 40 лет. Первые опыты по дендродатированию были проделаны Б. А. Колчиным еще в 1959–1960 гг., и на эту тему опубликовано множество работ [3]. После его кончины эти исследования активно продолжались в Институте археологии РАН; не прекращаются они и поныне. База данных увеличивается ежегодно. Более того, новгородская шкала проверялась и перекрестно сопоставлялась с иными древними средневековыми материалами в лабораториях Литвы, Польши, Швеции.

7. Те материалы, датировку которых пытаются опровергнуть А. Т. Фоменко и Г. В. Носовский, извлечены из новгородских слоев, самым надежным образом датированных на базе дендрохронологических изысканий. Следовательно, перед авторами статьи стоит задача опровергнуть все эти миллионы замеров и тысячи дат, проанализированных стволов из новгородских слоев. Необходимо убедить специалистов (но никак не случайных читателей!), что и дендрошкалы Восточной Европы — также порождение либо заговора, либо невежества так называемых специалистов. В противном случае сама дискуссия (или даже ее подобие) на тему хронологии средневековых древностей полностью утрачивает какой-либо смысл.

8. Анализ данной частной статьи, равно как и иных более общих работ А. Т. Фоменко и его сотрудников, показывает, что мы сталкиваемся с полным игнорированием ими базовых археологических подходов вроде относительного датирования, стратиграфии и иных. Беремся определенно утверждать, что авторы не имеют сколько-нибудь ясного представления об арсенале основных методов археологической науки и возможностях каждого из них.

9. Наконец, аналогичным образом мы оцениваем и «палеографические изыски» авторов статьи, касаемые написания цифр и букв на знаменитой ныне бересте. То, что делают А. Т. Фоменко и Г. В. Носовский с берестяными грамотами, можно отнести к «школьным» подходам в лингвистике. Обычно начинающие такого рода «изыскания» люди полагают, что путем самых произвольных сравнений и ничем не контролируемых сопоставлений можно расшифровывать любую древнюю письменность или же понимать знаки давно исчезнувшего языка. Нечто подобное предлагают нам и А. Т. Фоменко с Г. В. Носовским, когда находят на ряде начертанных на бумаге планов XVIII в. некое подобие знаков, представленных на новгородской бересте. Подобные «школьные методы» академической наукой забракованы очень и очень давно. И мы не считаем целесообразным расширять дискуссию по этой теме.

P. M. Мунчаев, член-корреспондент РАН

Е. Н. Черных, доктор исторических наук

Литература

  1. История и антиистория. Критика «новой хронологии» академика А. Т. Фоменко. М.: Языки русской культуры, 2000.
  2. Черных Н. Б. Дендрохронология и археология. М.: Nox, 1996.
  3. Колчин Б. А. Дендрохронология Новгорода // Материалы и исследования по археологии СССР. Вып. 117. 1963; Колчин Б. А.
  4. Дендрохронология построек Неревского конца // Материалы и исследования по археологии СССР. Вып. 123. 1963; Колчин Б. А., Черных Н. Б. Дендрохронология Восточной Европы. М.: Наука, 1977.

«Неудобная» палеография

Пытаясь убедить читателей в недостоверности датировки XI в. новых новгородских археологических находок — церы с записями псалмов и рисунка св. Варвары на бересте, — А. Т. Фоменко и Г. В. Носовский используют в своей статье палеографические аргументы. Но в ней нет ни одной ссылки на работы по палеографии и источники (за исключением выборочных отсылок на план Москвы 1776 г.). При этом использование «палеографических наблюдений» обнаруживает полную некомпетентность авторов в этой области. Поэтому, прежде чем рассмотреть суть их палеографических изысканий, необходимо остановиться на некоторых основных положениях, касающихся русской палеографии и принципов палеографических сравнений. Они знакомы любому исследователю, имеющему дело с рукописными источниками, но поскольку статья А. Т. Фоменко и Г. В. Носовского рассчитана не на историков-профессионалов, а на более широкие слои, в том числе и ученых негуманитарного профиля, требуется кратко перечислить основные положения вспомогательной исторической дисциплины — палеографии (наблюдения за особенностями развития письма).

Русская палеография как историческая дисциплина имеет солидный возраст. Она формировалась на протяжении последних полутора сотен лет. За этот период определен круг ее источников и выработаны методы, имеющие свои цели, в первую очередь, прочтение и датировку исследуемой рукописи. Издано немало пособий и руководств по русской палеографии. Из последних работ, известных каждому студенту-медиевисту, можно назвать хотя бы учебник «Русская палеография» М. Н. Тихомирова и А. В. Муравьева, не единожды переиздававшийся.

Палеографические наблюдения основаны на эволюции русского письма: от устава к полууставу, затем к скорописи и печатным текстам — литургическим и гражданским. С течением времени менялись пропорции и начертания букв, состав алфавита, орфография, отражая изменения в русском языке, его фонетике, лексике, морфологии. Поэтому палеографический анализ должен быть системным.

Такой анализ включает наблюдения не только над начертаниями букв, но и над общим стилем письма, способом написания, а также данные лингвистики и др. При этом особенно показательны начертания определенных букв, для каждой эпохи своих. Палеографический анализ рукописного памятника, в зависимости от его объема и степени сохранности, сопутствующих обстоятельств (например, содержания, упоминания исторических лиц и т. д.), может достигать большой точности — от полстолетия до пяти лет. Но овладение методами палеографии требует обширных знаний, большой практики и длительного времени.

Изменения, произошедшие в русском рукописном письме на протяжении веков, очень значительны, поэтому человеку, знакомому хотя бы в общих чертах с историей развития русского письма и алфавита, спутать рукописный текст XI в. с текстом XVIII в. просто невозможно. Менялся буквенный состав алфавита: многие буквы исчезли, другие полностью изменили свои начертания, а иногда и звуковое значение. Например, в разное время исчезали и вновь появлялись буквы, обозначающие носовые звуки (vran1.jpg), йотированные и др. Появились новые, например, буква ё (в самом конце XVIII в.). Некоторые буквы «поменялись» своим обликом — Н («иже») и N («наш»). Произошло это не одновременно: буква Н современного начертания появилась во второй половине XIV в., а первые буквы Н («эн») в рукописном письме обнаруживаются как вариант среди других форм в скорописи XV–XVI вв. Еще один пример изменения облика — знак Ч в древнерусском уставе читался как Ц («цы»), позднее как Ч («червь»). Эти примеры элементарны, но именно по ним чаще всего выявляются не только наивные фальсификации XIX в., но и более изощренные современные.

После кратких замечаний о сути палеографического анализа посмотрим, как проводят «палеографические наблюдения» А. Т. Фоменко и Г. В. Носовский. Хотя статья А. А. Зализняка и В. Л. Янина о последних новгородских находках посвящена в основном записям на восковых табличках, а дата под изображением св. Варвары лишь упоминается, все внимание критиков обращено на предполагаемую дату. А. Т. Фоменко и Г. В. Носовский утверждают, что дата написана «типичным почерком XVIII в.» (особенности этого «типичного» почерка не отмечены), обычными арабскими цифрами — 7282, что по эре «от сотворения мира» соответствует 1774 г. (7282 минус 5508). Для сравнения выбирается наиболее подходящий по времени документ — чертеж Москвы.

Аргументы А. Т. Фоменко и Г. В. Носовского следующие: «Первая цифра — 7. В целом она написана почти как сегодня, но внизу у нее виден четкий загиб, или „хвостик”» (в доказательство на рис. 4 приведены «некоторые» начертания цифры 7 с упомянутого чертежа). Но неискушенному читателю, скорее, покажется, что именно этот знак напоминает двойку. Между тем первый знак обоснованно прочитан А. А. Зализняком и В. Л. Яниным как «зело», потому что именно так писалась эта буква в некоторых старославянских (древнеболгарских) рукописях XI–XII вв. (рис. 1). Здесь нужно заметить, что старославянский алфавит послужил основой для древнерусского письма и в дальнейшем в значительной степени влиял на его развитие.


Рис. 1. Образцы начертаний некоторых букв из старославянских рукописей XI в. (А. И. Соболевский. Славяно-русская палеография. СПб., 1908. С. 47)

Рис. 2. Изображение св. Феодора (X–XI вв.). Скальный монастырь при селе Мурфатлар в Румынии. (Каzimir Popkonstantinov, Otto Kronsteiner. Старобългарски надписи. Altbulgarische Inschriften // Die Slawischen Schprachen. B. 36. Wien, 1994. C. 96)

Затем как цифра 2 читаются второй и четвертый знаки в дате. Отсылки к начертаниям этой цифры на чертеже 1776 г. лишь убеждают в полном их несходстве: на чертеже у двойки главное — крупная головка в виде почти замкнутого круга, в знаке из даты — ее вовсе нет. Далее к третьему знаку дорисовываются вверху и внизу штрихи, и искомая восьмерка готова!

В правильности нового прочтения даты А. Т. Фоменко и Г. В. Носовского окончательно убеждает наличие последнего знака — древнерусской буквы  («земля», цифровое значение — 7), так как 7282 г. соответствует 7 индикт. Однако обязательных для древнерусских текстов указаний на индикт (ни полностью, ни сокращенных) на бересте нет.

В собственных построениях критиков не смущает одновременное использование современных цифр, архаической эры и церковно-славянского алфавита, хотя они высказывают сомнения в возможности смешения латинской и древнерусской букв в прочтении предполагаемой даты А. А. Зализняком и В. Л. Яниным. Таким способом можно прочесть как угодно любую запись — не только древнерусскую, но и клинопись, и египетские иероглифы, особенно если некоторые черты убрать, а другие добавить.

Следует также отметить, что датируется береста с изображением св. Варвары не по предполагаемой дате, а по комплексу данных: археологической стратиграфии, дендрохронологии, палеографии и, наконец, иконографическим и стилистическим особенностям рисунка (для сравнения см. рис. 2).


Рис. 3. Надпись царя Самуила, датированная 993 г.
(В. Н. Щепкин. Русская палеография. М., 1967. С. 108)


Рис. 4. Образец полуустава со старопечатной основой. Служебник, начало XVII в.
(М. Н. Тихомиров, А. В. Муравьев. Русская палеография. М., 1982. С. 130)

«Доказав» с помощью палеографии ошибочность прочтения даты, критики считают, что тем самым доказывают и датировку записей на церах XVIII в. «Датировка этих навощенных дощечек XI в. … кажется необоснованной… эти дощечки вполне могут быть предметом XVIII в. Все примеры написаний отдельных слов на этих дощечках (далее следует ссылка на статью А. А. Зализняка и В. Л. Янина) встречаются и в рукописях XVIII в., например, в старообрядческих. То же можно сказать и о почерке на дощечках… Ничего невозможного для XVIII в. в этом почерке нет». Это безапелляционное утверждение не подтверждено ни одной ссылкой на палеографические или языковые особенности записей на табличках, хотя они предоставляют для палеографического анализа гораздо больше материала, чем береста с изображением св. Варвары. В приведенной цитате из статьи А. Т. Фоменко и Г. В. Носовского проявляется полное незнание ими предмета спора: написание отдельных слов говорит лишь о русском изводе (варианте) старославянского языка. Палеографические же особенности (в чем может убедиться непредубежденный читатель) указывают на рубеж X–XI вв., обнаруживая наибольшую близость к Супрасльской рукописи, которая датируется X–XI вв. Эта рукопись, как и все древнейшие старославянские, не содержит даты. Но их датировки подтверждаются старославянскими памятниками эпиграфики — надписями на камнях, крестах, предметах, открытых в южнославянских землях в процессе археологических раскопок; среди них встречаются и датированные (с датой в тексте — от «сотворения мира»). Они неоднократно публиковались (рис. 3). Из последних изданий можно назвать свод наиболее известных надписей: Kazimir Popkonstantinov, Otto Kronsteiner. Старобългарски надписи. Altbulgarische Inschriften.


Рис. 5. Образец типичной скорописи XVIII в. (70-е годы).
Писарская копия манифеста Е. Пугачева
(М. Н. Тихомиров, А. В. Муравьев. Русская палеография. М., 1982. С. 103)

Если сравнить почерк Супрасльской рукописи и церы с записями псалмов из Новгорода хотя бы по упоминавшимся особенностям начертаний Н («иже»), N («наш»), Ц («цы»), Ч («червь»), то уже тогда можно убедиться в хронологической и палеографической близости этих двух памятников, не говоря о других датирующих признаках. Однако палеографический анализ требует специальных навыков, поэтому гораздо легче подвергнуть критике несколько знаков, чем связный и достаточно обширный текст.

Новые открытия археологов в Новгороде, безусловно, очень важны и для истории древнерусской письменности, языка и культуры. Но они привлекли внимание критиков отнюдь не сами по себе. Цель опровержений, конечно, состоит в том, чтобы доказать, что если археолог и лингвист так примитивно ошиблись на 700 лет, то можно легко опровергнуть и все данные археологии. Тем самым устраняются «неудобные» факты, противоречащие концепции А. Т. Фоменко о новой всемирной хронологии (в том числе и о русской) и заговоре «романовских» историков, исказивших русскую историю.

В перечень «неудобных» для новой глобальной истории дисциплин попадает теперь и палеография. Оказывается, «романовские» фальсификаторы истории были просто гениальны: они заранее предвидели эволюцию письма (задолго до того времени, когда возникла научная дисциплина палеография) и «подбросили» в наслоения культурного слоя Новгорода не только множество предметов и берестяных грамот, но и озаботились, чтобы эти грамоты были написаны письмом и языком, отличным от языка и письма времени фальсификации (XVII в.), да еще и изменяющимися соответственно напластованиям (рис. 4, 5). Но остается загадкой, как удалось фальсификаторам истории начертить еще множество надписей на стенах храмов, находящихся под позднейшими живописными наслоениями, а особенно на предметах быта, полученных в результате раскопок непотревоженных слоев не только по всей территории Древней Руси, но и южнославянских земель?

Очевидно, что теперь «научной исторической» школе академика А. Т. Фоменко необходимо дискредитировать и палеографию. Как долго может существовать такая псевдонаучная «пирамида», своеобразная МММ в науке, эксплуатируя читательский интерес к истории и любовь к сенсациям?

А. А. Медынцева, доктор исторических наук

«Вестник РАН» неоднократно выступал с критикой так называемой «новой хронологии» академика А. Т. Фоменко (см.: № 12 за 1999 г.; № 5,7 и 9 за 2000 г.). Опубликованная выше совершенно объективная, на взгляд редакции, оценка очередного сочинения А. Т. Фоменко как абсолютно непрофессионального с точки зрения историков и археологов полностью исчерпывает данную тему. Этой публикацией редакция закрывает дискуссию о «новой хронологии» на страницах «Вестника» и не будет к этому больше возвращаться.


↑ к оглавлению Создатель проекта: Городецкий М. Л.