К вопросу о подлинности Радзивилловской летописи

Л. В. Милов

Я не буду касаться проблем истории Рима, Англии и Византии 1, а коснусь только истоков галлюцинаций на мотивы русской истории, рожденных под пером А. Т. Фоменко (далее АТФ) и его помощников.

Речь пойдет, прежде всего, об опорных базовых моментах, отталкиваясь от которых, авторы «пересматривают» всю древнюю историю Руси. Таким базовым моментом являются наши летописи. В историографии русского источниковедения и текстологии летописных массивов информации насчитывается без малого 10 поколений историков, большинство из которых были люди весьма въедливые, критичные, обладавшие навыком скрупулезных изысканий. Да и студентов-историков учат, прежде всего, критическому, хотя и уважительному, отношению к трудам их предшественников.

Во главу угла своей «источниковедческой» позиции АТФ с соавтором ставят как высказывания В. О. Ключевского, так и свои собственные (они же — «морозовские») идеи. Что касается В. О. Ключевского, то здесь используются лишь, что называется, «попавшие под руку» высказывания и, в частности, рассуждения о попытке в 50-е годы XVII в. возобновить по распоряжению царя летописание в Кремле (речь шла о создании новой Степенной книги) с помощью некоего дьяка Т. Кудрявцева. Из этого, как известно, ничего не вышло (дьяк умер, а по Ключевскому, «не были готовы ни умы, ни документы»). Однако этот «проходной» рядовой факт АТФ использует для явно неправомерных выводов: «Значит, документы появились позже? Недаром Кудрявцев ничего не мог найти. По-видимому, указ Алексея Михайловича и был тем толчком, который побудил начать изготовление документов. В конце XVII века они уже появились» 2. Под «изготовлением документов» АТФ и его соавтор явно подразумевают создание неких основ древней истории (у них речь идет об «обширном летописном своде» и, почему-то, «царственной книге»). Впрочем, тут же следует и многозначительное предположение: «…не были ли и они написаны (или существенно отредактированы) позже?» 3. Как выясняется далее, наши авторы вообще полагают, что ранний период истории (например, до XIII в.) был создан (написан, сочинен) где-то в первой половине XVIII в. 4 «Поэтому, — пишут наши „герои”, — мы судим о русской истории ранее XVI века, всматриваясь в нее сквозь призму хроник, написанных или отредактированных после дьяка Кудрявцева» 5. И по этим-то фальшивкам, уверяют нас АТФ с соавтором, писали (как послушные овечки) историю и В. Н. Татищев, и Г.-З. Байер, и Г.-Ф. Миллер, и Н. М. Карамзин 6. Настоящую же раннюю историю якобы воссоздали наши «герои» (причем не только русскую, но и вообще всю историю!).

В отличие от математики, в нашей области (в области историографии) АТФ с соавтором явно недобросовестны. Ведь стоит взять лекционный курс по русской истории того же В. О. Ключевского, как его взгляды предстанут с совершенно иной стороны. В своей пятой лекции курса знаменитый историк дает историю и создания хроник (АТФ с соавтором, видимо, не отличают хронику от летописи), и создания русских летописей.

«Летописание, — пишет В. О. Ключевский, — началось повествованием о древнейших временах в Русской земле, составленным около половины XI в., и продолжалось летописью киево-печерского инока, писавшего в конце XI и начале XII в. Затем, кроме летописи, продолжавшейся в Киеве, появляются еще летописи в Чернигове, в Новгороде Великом, на Волыни, в Смоленске, Полоцке. Это все летописи XII века. Вы видите, что они писались в главных политических княжеских центрах тогдашней Руси. К ним примыкает во второй половине XII в. и летопись Владимирская, Владимира-на-Клязьме…» 7. Характеризуя историю изучения и издания летописей, В. О. Ключевский указывал, что «до нас почти не дошло подлинных летописей, мы имеем перед собою, за немногими исключениями, только летописные своды… а) своды древние, первичные, составленные из подлинных летописей, и б) своды вторичные, т.е. своды сводов» 8. Часто реальные, сохранившиеся до нас летописи представляют собой частью первичную летопись какого-то одного летописца, частью же летописный свод, т.е. летопись, составленную из разных летописцев. Так, каждая из реально уцелевших и дошедших до наших дней (Лаврентьевская и Ипатьевская) летописей в своей начальной части сохранила один и тот же текст древнейшего нашего свода, иногда называвшегося «Начальной летописью» 9, а в наше время единодушно получившего название по своей первой строке — «Повесть временных лет».

Однако АТФ и его соавтор на приведенные здесь положения В. О. Ключевского, видимо, никакого внимания не обратили. Они одержимы идеей поиска следов фальсификации русской истории. Самым подходящим временем для работ по созданию неких «древних» летописей авторы, как мы уже знаем, посчитали первую половину XVIII в. («время Кудрявцева» и «после него»). Доказательств этому утверждению никаких нет. Зато нужную им версию фальсификации истории АТФ с соавтором позаимствовали у знаменитого шлиссельбургского узника Н. Морозова и некоторых иных. Как известно, в крепости Н. А. Морозов проявил редчайшую выдержку, самодисциплину и, коротая время (как никак, а ведь около 23 лет узничества!), с увлечением занимался огромным кругом исследовательских проблем. Правда, в области истории сколько-нибудь заметных работ он не создал, за исключением, пожалуй, утверждения абсурдной идеи о том, что история древнейшего периода и античности якобы сочинена в эпоху итальянского Возрождения. Эта-та идея и стала «пассией» А. Т. Фоменко. Ради нее, отбросив все принципы научной этики, он стал приспосабливать приведенные нами выше фрагменты из текста В. О. Ключевского к своим построениям, суть которых сводится к тому, что «ранняя история Руси является отражением (дубликатом) ее истории периода от 1350 года и до 1600 года» 10. То есть, по образу и подобию позднего периода построена ранняя история.

АТФ с соавтором молчаливо признают, что по древнему периоду нашей истории одним из основных источников, наряду с актовым материалом, являются летописи. Подлинность актовых материалов АТФ (кажется!) не подвергает сомнению, а вот древние летописи объявляет сомнительными. Казалось бы, для столь ответственного заявления нужно основательно подготовиться, обеспечив себя фактами и наблюдениями. Ведь и историки вот уже более двух столетий занимаются летописанием. В этой ситуации АТФ должен бы был изучить труды В. Н. Татищева, К. Н. Бестужева-Рюмина, А. А. Шахматова, М. Д. Приселкова, А. Н. Насонова и др., узнать, что такое летопись, летописный свод, летописная редакция, список летописи и т.п. Однако наши авторы, видимо, ничего подобного не делают и сразу же «берут быка за рога» и… «садятся в калошу». Это становится вполне очевидным хотя бы из простейшей детали. АТФ с соавтором назвали, в частности, Радзивилловскую летопись, доведенную изложением до 1206 (6714) г., «Повестью временных лет», не подозревая, что даже студент 1-го курса любого исторического факультета знает «Повесть временных лет» как древнейший, сохранившийся в поздних списках летописный свод, кончающийся (оборванный) в своей первой редакции на 1110 году.

Гораздо большее невежество авторы проявляют тогда, когда берутся исследовать конкретные летописи и прежде всего так называемую Радзивилловскую летопись. Как известно, эта летопись в списке XV века является одной из древнейших летописей и принадлежала в XVII веке (судя по записям на рукописи) вилькийскому лесничему Станиславу Зенкевичу, а он передал ее виленскому гетману Яну Радзивиллу. В 1655 г. от Яна рукопись перешла к Богуславу (ум. в 1669 г.), а последний, вероятно, и завещал ее Кенигсбергской библиотеке (1671 г.) На рукописи имеются и более древние записи от конца XVI в. («в року девятьдесятом») и от начала XVII века («року шесотном», «в року шессот третьем» и др.). К. Яблонскис, на основе косвенных данных, полагает, что изначально рукопись принадлежала семье потомков киевского воеводы Мартинаса Гоштаутаса (1471–1480 гг.), находившихся в родстве с Радзивиллами. В период посещения Кенигсберга Петр I ознакомился с летописью и позаботился о снятии с нее копии (1713 год). А в 1758 г., при занятии русскими Кенигсберга, президент Академии наук К. Разумовский вытребовал летопись в Россию. Первое издание летописи было предпринято в 1767 г. (а через два года издатели выпустили еще так называемую «Никоновскую летопись» — обширный летописный свод XVI века).

Как известно, Радзивилловская летопись входит в группу близких друг к другу летописей владимиро-суздальской ветви летописания. Эта группа представлена прежде всего пергаменной (т.е. написанной на листах из выделанной телячьей кожи) Лаврентьевской летописью, переписанной в 1377 г. неким Лаврентием. Этот писец, завершая долгий и кропотливый труд, оставил нам поистине уникальную по обстоятельности и весьма эмоциональную запись: «Радуется купец, прикуп створив, и кормьчий, в отишье пристав, и странник, в отечество свое пришед, тако радуется и книжный списатель, дошед конца книгам. Тако же и аз худыи недостоиныи и многогрешныи раб Божий Лаврентий мних. Начал есм писати книги сия глаголемый Летописец месяца генваря в 14 (в тексте дiz. — Л.М.), на память святых отец наших Аввад в Синаи и в Раифе избьеных, князю великому Дмитрию Костянтиновичю, а по благословению священного епископа Дионисья. И кончал есм месяца марта в 20 (в тексте Кz. — Л.М.) на память святых отець наших, иже в манастыри святаго Савы, избьеных от срацин. В лета 1377 (6885) при благоверном и христолюбивом князи великом Дмитрии Костянтиновиче, и при епископе нашем христолюбивом священном Дионисье Суждальском, Новгородьском и Городьском. И ныне, господа отци и братья, оже ся где буду описал, или переписал, или не дописал, чтите, исправливая Бога деля (т.е. ради Бога. — Л.М.), а не кляните, занеже книги ветшаны, а ум молод — не дошел» 11. Другой летописью этой группы является Летописец Переяславля Суздальского, сохранившийся в рукописи конца XV в. (водяные знаки — «голова быка», сходные с № 14855 по Ш. Брике (1463–1464 г.) и с № 3485 по Н. П. Лихачеву (1476 г.)), и изданный в 1851 г. М. Оболенским под названием «Летописец русских царей». Летопись доведена изложением событий до 1214 г., хотя собственно «Летописец Переяславля Суздальского» составляет лишь часть, охватывающая 1138–1214 годы.

Наконец, третьей летописью, помимо самой Радзивилловской, является Московско-Академический список Суздальской летописи в рукописи конца XV века (близкие водяные знаки см. «тиара» № 4895–1498 г. по Ш. Брике, и «голова быка со змеей» — № 15376 по Ш. Брике, № 127 по Н. П. Лихачеву, 1497 г.).

Летописный свод в Лаврентьевском списке, доведенный до 1305 года, в своей ранней части (до 1205 г.) очень похож (то есть близок по тексту) на Радзивилловскую летопись, а сходство последней с Московско-Академической летописью усиливается тем, что изложение в них доведено до 1205/1206 г. и к тому же в обоих списках в конце текста памятника статья 6711 г. и статьи 6712 и 6713 гг. перебиты вставкой статьи 6714 г. Причем явно видно, что ошибка-то была сделана в их общем протографе (это и есть собственно Радзивилловская летопись). В свою очередь, Радзивилловская летопись очень сходна с летописью Переяславля Суздальского до 1205 г. (сам-то Переяславский летописец доведен изложением до 1214 г.). А. А. Шахматов в свое время считал, что в основу Лаврентьевской летописи была положена летопись, близкая к Переяславской и собственно Переяславская (за годы 1203–1206). Ученый полагал при этом, что летопись, близкая Переяславской, являлась не дошедшим до нас Владимирским сводом 1185 г. (так как статья о пожаре 18 апреля 1185 г. завершается фразой: «ныне и присно и в бесконечные векы аминь», то есть стереотипом, означающим окончание определенного этапа в работе). Далее, на основе свода 1185 г. восстанавливается путем перекрестного сопоставления всех текстов свод Всеволода Юрьевича «Большое Гнездо» 1212 г. Есть мнение о том, что он тоже был «лицевым», и именно он являлся протографом лицевой Радзивилловской летописи, оборванной на 1206 г.

Во всех летописях владимиро-суздальской ветви есть слой южно-русских известий (начиная еще с «Повести временных лет»). Сначала этот слой преобладает. Но с 1157 г. местные материалы становятся ведущими, а южнорусские отходят на третий или четвертый план, хотя присутствие их не прерывается вплоть до 1175 (1177) г., когда они на время исчезают. Потом они все же появляются вновь (в 80-х годах и на рубеже XII–XIII вв.). По мнению А. А. Шахматова, владимиро-суздальские сводчики использовали сначала епископскую летопись 1175 г., составленную в Переяславле Южном. Вторично же южнорусские известия привлекаются во Владимирский свод уже в 1193 г., но теперь из княжеского летописца (возможно, это был летописец 1188 г. переяславского князя Владимира Глебовича).

Факт неоднократного привлечения во владимиро-суздальское летописание известий с Юга подтверждается наличием в текстах так называемых «дублировок» (не путать с «дубликатами» Фоменко!). Так, в Лаврентьевской и близких к ней летописях (Радзивилловском и Академическом списках и др.) под 1110 и 1111 гг. дважды повествуется о походе на половцев, под 1115 и 1116 гг. дважды идет речь о смерти Олега Святославича. С 1138 г. дублировки, кроме того, прослежены еще и в Летописце Переяславля Суздальского. Под 1138 г. дважды идет речь о примирении Ярополка Владимировича и Всеволода Ольговича. Под 1152 г. дважды говорится о бегстве Владимира от угров в Перемышль. Под 1168 г. и под 1169 г. Мстислав дважды сажает Глеба в Киеве и возвращается во Владимир. Наконец, под 1169 г. и под 1171 г. дважды описан поход Михаила Юрьевича на половцев. Причем текст 1169 г. более детален, хотя оба рассказа не зависят друг от друга (под 1171 г. есть ряд деталей, отсутствующих в дублирующем отрывке). Однако в обоих случаях воины Михаила именуются как «наши», то есть летописцы были оба из Переяславля Южного.

Что же увидели наши авторы-математики в Радзивилловской и связанных с ней летописях?

Начнем с того, что АТФ с соавтором объявили весь текст (до 1206 г.) Радзивилловской летописи основным (?!) списком «Повести временных лет», не утруждая себя приведением каких-либо доказательств в пользу такой позиции (о том, что ПВЛ есть древнейший свод, созданный примерно в 1110–1113 гг., мы уже упоминали). Следующее положение наших авторов еще более ошеломляет. Касается оно суждений о времени нумерации листов рукописной книги. Поскольку в Радзивилловском списке летописи, как обычно, есть несколько нумераций листов, сделанных в разное время (при создании рукописи и позже, как правило, в XIX в.), то наши авторы придали этому обстоятельству весьма большое значение. Нумерацию арабскими цифрами, безошибочно проведенную по всем уцелевшим листам книги (в правой стороне верхнего поля каждого листа) они объявили самой первоначальной, но сделанной в XVIII в., когда, якобы, и была создана сама Радзивилловская летопись. А «для придания „древнего вида”, — пишут наши авторы, — кто-то, уже после, проставил церковно-славянскую нумерацию, не обратив внимания на отсутствие и путаницу листов в конце рукописи» 12. Между прочим, в цитируемом АТФ с соавтором «Описании рукописи», изданном в начале ХХ в., сказано очень осторожно, что арабскими цифрами листы книги пронумерованы «едва ли не в XVIII в., и притом до последнего переплета (т.е. переплетения. — Л. М. ) рукописи» 13. Но ведь цифры, начертанные очень хорошо отточенным пером, похожи по манере графики и на цифирь XIX века.

Теперь о путанице листов. В «Описании» начала ХХ в. его автор лишь «в первом приближении» обозначил ситуацию с путаницей листов в конце рукописи. Он пишет: «Церковно-славянская нумерация сделана тогда, когда в рукописи было уже перепутано несколько листов в конце ее; действительно, за листом .СМИ. (236), должны следовать .СНА. (239), .СНВ. (240), затем утраченный теперь лист .СНГ., и далее листы .СНД. (241), .СНС. (242), .СНS. (243), .СМq. (237), .СН. (238), .СНЗ. (244), .СНИ. (245)» 14. На самом же деле ситуация сложнее, и первичный порядок изложения осложнен путаницей и на самих листах, то есть она заложена еще в протографах. В частности, за текстом л.238 об. должен идти текст только части листа 244 (со слов «Того же лета исходяч(и) февраля в 16 приход(е) Роман…» и до слов «абы ти дал Киев опять»), т.е. примерно треть этой страницы, так как остальное занято текстом статей «вторгнувшихся годов». А продолжение должно идти лишь с конца второй строки снизу на л.244 об. («Боголюбивый же и милосердый великий князь Всеволод не помяну зла») с переходом на л.245 («Рюрикова, что есть сотворил у Русте земли, но да и ему опять Киев» и далее до конца л.245 с переходом на л.245 об.). По восстановлению порядка изложения существуют разные мнения. В частности, Б. А. Рыбаков высказывает мнение о том, что в каком-то, видимо, очень отдаленном по времени от Радзивилловского списка протографе уже был напутан порядок изложения, занимающего в Радзивилловском списке более обширный текст (лл. 231–245).

Однако вернемся к так называемой «поздней», буквенной нумерации. Вопреки утверждению АТФ и его соавтора, что писец, сделавший буквенную нумерацию, «не обратил внимания на отсутствие листов», фактическая ситуация совсем другая, и истоки заблуждений наших авторов кроются в «Описании рукописи», на которое я уже ссылался. В этом издании действительно заявлено, в частности, следующее: «…Нумерация церковно-славянскими цифрами сделана после утраты двух листов — одного после 7-го по новой нумерации, другого после 240-го листа (.И. и .СНГ. листов по старой нумерации). Таким образом, арабские цифры совпадают с церковно-славянскими только на первых 7 нумерованных листах, они отстают от церковно-славянских на одну цифру на 8–142, на две цифры на лл. 143–187, на 12 цифр на лл. 188–240, на 13 цифр на лл. 241–251. Заметим еще, что вместо .Сx., .СxА., .СxВ., .СxГ., .СxЕ. пишется, почему-то, .СНI.; .СНАI.; .СНВI.; .СНГI.; .СНДI. Церковно-славянская нумерация сделана тогда, когда в рукописи было уже перепутано несколько листов в конце ее» 15. В этом тексте видны явные небрежности. Ведь фантастическая буквенная графика цифр 260, 261, 262, 263, 264, 265 четко совпадает с листами арабской нумерации 246–251, составляющими 6 листов новой тетради, бумага которой иная, чем бумага всей Радзивилловской рукописи. К тому же здесь меняется и почерк, и чернила, и содержание. Текст самой летописи (в том виде, как она до нас дошла) завершается на л. 245 об. изящной «воронкой», означающей конец всего текста. А с л. 246 следуют дополнения самого разного характера («Сказание Даниила игумена смиренного, иже походи ногама своима и очима виде»; «Слово Дорофея епископа турьского о святых 12 апостолах»; «Слово святого Епифания — сказание о пророцех и пророчицех»). То есть все говорит о том, что эта работа сделана чуть позже и другим писцом, довольно плохо знающим кириллическую цифирь. Возможно, что он и нумеровал в конце XV — начале XVI в. все листы летописи. О том, что речь идет именно об этой эпохе, свидетельствует и манера прорисовывать титла номеров листов, отличная от манеры писать титла в тексте основным писцом. О том, что буквенная нумерация не может принадлежать XVIII веку, свидетельствует и такая деталь: иногда там, где номер листа должен кончаться цифрой 4, писец вместо титла ставит над номером листа эту, последнюю букву Д, так как она в полууставе второй половины XV в. стала, как правило, совмещать и роль выносной буквы, и роль титла (см., например, номер листа .СКД. (244), где Д заменяет титло, оставаясь вместе с тем и цифрой 4). О подобном случае мне любезно сообщила наш крупный палеограф Л. М. Костюхина, вспомнив о номере главы 24 (.КД.), где Д стоит вверху вместо титла в майском томе (л. 263 об. — Книга пророка Иова) Великих Четьи Миней (Успенского списка середины XVI в., хранящегося в ГИМе).

Наконец, о главном. Тезис археографического описания, гласящий, что «нумерация церковно-славянскими цифрами сделана после утраты двух листов», является плодом какого-то недоразумения или грубой ошибкой, которую наши авторы-математики, будучи весьма некомпетентными в вопросах и практике описания рукописей, не только не заметили, но и положили это ошибочное утверждение в основу своей «русской концепции». Их промах в какой-то мере оправдывает то обстоятельство, что при подготовке новейшего издания Радзивилловской летописи (Радзивилловская летопись. Текст. Исследование. Описание миниатюр. Т. I–II. СПб.: «Глаголъ». М.: «Искусство», 1994) издатели также доверились старому археографическому описанию, автором которого, возможно, был молодой тогда адъюнкт Петербургской академии А. А. Шахматов, и повторили это ошибочное положение («нумерация славянскими цифрами была сделана после утраты из летописи двух листов: одного — после л. 7 по новой нумерации (о чем сделана запись почерком XVIII века, см. сноску 6), другого — после л. 240 — по старой») 16. АТФ и его соавтора явно оставило чувство бдительности и пунктуальности и, доверившись описанию и не проверив нумерацию по листам фототипических изданий, они построили свою чудовищную «русскую концепцию» буквально на недоразумении и ошибке. Ведь существующая в рукописи буквенная нумерация в интересующих автора этих строк местах выглядит следующим образом: а) … .Д.; .Е.; .S.; .З.; .q.; .Ï. и т.д.; б) … .СНА.; .СНВ.; .СНД.; .СНЕ. и т.д. В первом случае учтен исчезнувший лист .И. (бывший перед .q.). И это подтверждается тем, что в первых трех восьмилистных тетрадях сохранилось 23, а не 24 листа, то есть в первой тетради уцелело лишь 7 листов. Во втором случае исчез лист .СНГ. (253), стоявший перед уцелевшим листом .СНД. (254).

Главное же заключается в том, что исчезнувшие листы унесли, так сказать, с собой и содержание текста летописи (и, наоборот, ошибка в счете с пропуском номера .РМД. (144) свидетельствует именно об ошибке, так как в содержании здесь никакого пропуска нет) 17.

Случай пропажи 8-го листа Радзивилловского списка интересен и тем, что выводит нас на один из пропусков в сгоревшей при московском пожаре 1812 г. Троицкой пергаменной рукописи. Ведь пропуск в Радзивилловском списке в своем окончании совпадает, вплоть до строки и буквы (!) с окончанием пропуска в сгоревшей Троицкой летописи. В Радзивилловской летописи пропуску в тексте предшествуют слова: «По сих же летех по смерти братье сея быша обидимы Древлями и иными околными и наидоша я Козаре седящая на горах сих, в лесех. И реша Козаре: платите нам дань. Сдумавше же Поляне и вдаша от дыма мечь». Далее и в Радзивилловской и в Троицкой летописи следует пропуск до слов: «Въ лето 6366 имаху дань Варязи из заморья на Чюди и на Словенех, на Мери и на всех Кривичех, а Козари имаху на Полянех…» и т.д. 18 Вместе с тем необходимо уточнить, что пропуск в Троицкой летописи гораздо больше по размеру, и еще раз подчеркнем, что с Радзивилловской летописью он одинаков лишь точным совпадением своего окончания. В Троицкой же пергаменной летописи пропуск начинается гораздо раньше — после слов: «…И на кладу мертвеца сожьжаху и посемь, собравше кости, вложаху в судину малу…» 19. Далее текст отсутствует вплоть до упомянутых слов «и вдаша от дыма мечь», после которых этот пропуск уже полностью совпадает с пропуском Радзивилловским. Подсчет слов и букв пропавшего текста показывает, что объем пропуска в Троицкой летописи ровно вдвое больше, чем в Радзивилловской летописи. Если в последней он составлял ровно один лист (в формате Радзивилловского списка, то есть 25–30 строк на странице с учетом иллюстрации), то отсюда следует, что в Троицкой летописи выпал один лист, на одной странице которого умещалось примерно столько же текста, сколько в протографе Радзивилловской на одном листе. Возможно, он составлял последний лист четырехлистной тетради, а при ветшании переплета такие листы выпадают первыми.

Не менее интересен и анализ ситуации со вторым пропуском текста. Его первоначально в Радзивилловской рукописи не было и в кирилловской (буквенной) нумерации отсутствующий ныне текст занимал лист .СНГ., то есть 253. На самом-то деле это лист 243, так как писец, как уже говорилось, ошибся после листа .РПq. (189), написав сразу на следующем листе номер .С. (200) вместо номера .РЧ. (190) и увеличив число нумерованных листов сразу на целый десяток. Поэтому пропавший лист имел номер 253 (.СНГ.). По тексту Лаврентьевской летописи он начинался со слов: «В лето 6697 князь великыи Всеволод отда дчерь свою Верхуславу Белугороду за Рюриковыча Ростислава…», а кончался словами в статье 6700 года: «Быша постригы …внука Владимира Мономаха сыну его Георгиеви в граде Суждали» 20.

Но буквально через 15–20 строк в статье следующего, 6701 года и в Радзивилловском, и в Академическом списке снова идет большой пропуск, связанный уже с ветхостью очень отдаленного протографа, но не с выпадением листа рукописи конца XV в. (со слов «…и много зла учинися грех ради наших…» и кончая словами, завершающими статью 6701 года — «всегда и ныня и присно и векы веком») 21. Через 8–10 строк в обоих названных списках идет снова большой пропуск (в статье 6708 года со слов: «…на память святаго Митрофана патриарха Костянтина града» и кончая словами: «…ако правому пастуху, а не наимнику» с разделительным знаком, означающим конец известия) 22. Совпадающий по двум рукописям пропуск также ведет к факту несомненной ветхости единого, очень древнего протографа.

Наконец, самым любопытным является то обстоятельство, что листы Радзивилловской летописи, известные как перепутанные самими писцами Радзивилловского списка (лл. 236, 239–243, 237, 238, 244, 245), частично сопряжены с пропусками в самой Лаврентьевской летописи 1377 г. Мы уже касались этого сюжета, но здесь охарактеризуем общую ситуацию по двум летописям.

Итак, текст Лаврентьевской летописи обрывался на изложении событий 6711 года (на словах: «…а иныя поимаша, и кресты честныя, и с(о)суды священныя, и книгы, и порты блаженных первых князей, еже бяху повешали в церквах святых на память собе, то положиши все…» текст прерывался) 23. Далее идет пропуск со слов «собе в полон» 24, то есть с конца приведенной фразы и до слов в конце изложения, однако, уже статьи 6713 года «Роман же послуша великого князя, и зятя его пусти и бысть князь Киевский и брат его пусти. Тои же зимы бишася Олговичи с Литвою» 25. Иначе говоря, мы имеем дело с очень большой по объему утратой текста в три годовых статьи. Восстанавливалась она издателями Лаврентьевской летописи по Радзивилловскому и Академическому спискам. Но как раз на этот фрагмент текста в обеих летописях и приходится путаница в порядке изложения событий, заключающаяся в том, что в последовательность событий 6711 года вклинивается текст за 6713 год и 6714 год, после которых идут события снова 6711 года. Судя по размеру изложения событий 6713–6714 годов. (39 строк по Радзивилловскому списку) фрагмент этот составлял один лист формата книги Радзивилловской летописи. Если протограф Радзивилловского списка был таким же по своему формату, то отсюда становится ясным, что именно в протографе Радзивилловского списка этот лист очутился не на должном месте. Совершенно ясным становится и тот факт, что протограф Радзивилловского списка был также лицевым (то есть имел миниатюры).

После пропуска текста за 6711–6713 годы в Лаврентьевской летописи сохранился лишь небольшой фрагмент текста (примерно в 348 букв), излагающего несколько событий за тот же 6713 год. Но окончание его снова в Лаврентьевской летописи (около 122 букв) отсутствует, и снова издатели восстанавливают его по Радзивилловскому и Академическому спискам 26. Наконец, описание событий следующего 6714 (1206) года в Лаврентьевской летописи уцелело почти полностью 27. И наоборот, в Радзивилловской и Академической летописях отсутствует огромный текст (уцелело лишь около 144 букв из начала статьи 6714 года). Пропуск этот начинается со слов: «…и бысть радость велика того дни в граде Володимере…», а конец пропуска завершается словами: «и потом утвердися в своем честнемь княженьи» 28. В то же время следующий за этим фрагментом текст статьи о событиях того же года (однако неясен месяц) снова отсутствует в Лаврентьевской летописи (примерно 800 с небольшим букв, со слов: «Того же месяца во второй день пострижеся великая княгини Всеволоже…» и кончая словами «и подаваше им требование») 29, и снова пропуск восстановлен по Радзивилловскому и Академическому спискам.

Думается, что приведенные нами примеры соотношения пропусков во всех трех списках летописей ярко и, на наш взгляд, весьма доказательно демонстрируют, во-первых, их теснейшую взаимосвязь, а, во-вторых, наглядно доказывают, что изъяны текстов ведут в далекую древность (не только в XIV в., но и еще глубже в даль ушедших веков). Сама мысль о том, что столь замысловатую и причудливую систему взаимоотношений этих летописных списков придумали некие фальсификаторы, звучит как издевательство. Мы тут по-настоящему познаем всю горькую справедливость честнейшего монаха Лаврентия («а не клените, занеже книги ветшаны, а ум молод, не дошел»). При чтении этих слов перед мысленным взором каждого нормального и «исторически грамотного» человека встают страшные картины нашествия монголо-татар: сожженные города, церкви, бесчисленные множества убитых и угнанных в рабство, бегство населения в леса и дебри. В периоды набегов погибало огромное количество книг, а перемещение в леса и дебри приводило к «сиротству» уцелевших книг, к их порче, угасанию текстов, ветшанию их переплетов, заражению плесенью («грибком») и т.п.

Вот так, по сути дела, выглядит проблема исчезновения двух листов и путаницы листов в завершающей части Радзивилловской летописи, если подходить с необходимой тщательностью к вопросу археографического описания рукописи.

Однако на этом проблемы описания рукописи не заканчиваются, ибо иначе выглядит и вопрос о трех листах возле переплета рукописи под литерами .А., .В., .С.. Здесь необходимо отметить, что эти листы действительно поздние и датируются XVIII в. Но необходимо заметить, что водяные знаки на них близки к филиграням на бумаге литовского производства (см. Laucevinus E. Popierius Lietuvoje XV–XVIII v. Atlasas. Vilnius. 1967. № 3028–1733 г., № 3020–1722 г.) 30. Иначе говоря, появление этих листов в рукописи — дело рук переплетчиков Литвы. А ведь АТФ с соавтором, именно опираясь на эти факты, делают общий вывод о том, что Радзивилловская летопись — подделка XVIII в. По поводу основной части текста Радзивилловской рукописи наши математики пишут следующее: «Остальные листы историки датируют 15 веком по филиграням, опираясь при этом на гипотезу (?! — Л.М.), что имеющаяся на них филигрань „голова быка” относится именно к 15 веку» 31.

Да, действительно, историки находят очень близкие варианты к вариантам филиграней Радзивилловского списка. В альбоме Н. П. Лихачева это филиграни «голова быка» № 3904 и 3905, № 3893–3906 в таблицах DLXXXIV, DLXXXI–DLXXXIV, а также «голова быка с большим крестом» без змеи и со змеей № 3904–3905, а также № 3864 и 3857 (1484 г. и 1495 г.) в таблицах DLXXII, DLXXI. Новейшие проверки по Г. Пиккару обнаружили чрезвычайно большую близость к филиграням № 137 (1487 г.) и № 149 (1491–1494 гг.). Таким образом, рукопись датируется последним десятилетием XV века.

Но АТФ с соавтором упорно «городят свой огород» и решительно не согласны с историками и филологами. «Датировка „по филиграням”, — пишут они, — как и палеографическая (т.е. „по стилю почерка”), очевидно не является независимым методом датирования. Он (метод. — Л.М.), естественно, опирается на предполагаемую заранее (?! — Л.М.) известной хронологию тех источников, из которых извлекаются сведения о почерках и филигранях. Любое изменение хронологии источников мгновенно (! — Л.М.) меняет всю систему палеографических и „филигранных” (какая ироничная игра слов! — Л.М.) датировок». 32

Ну что ж, посмотрим, какая у историков и филологов есть система палеографических и филигранологических датировок. Для начала напомним, что филиграни или водяные знаки изобретены были как «фирменные» знаки бумажных мастеров и «фирм», а позднее, в новое и новейшее время функционируют как свидетельство подлинности документов, бумажных денег и т.п. Появлению их на бумаге как знака «фирмы» или мастера способствовало устройство бумагоотливных форм, сетчатое дно которых, свободно пропускающее воду, состояло из натянутых между стенками самих форм проволок — вержеров и укрепляющих и пересекающих их проволок — понтюзо, оплетающих вержеры. Когда жидкая масса измельченного текстиля или целлюлозы зачерпывалась этой формой, то задерживаемая толща волокон, высыхая, образовывала бумажный лист, который на просвет обнаруживал систему светлых линий от металлической сетки дна бумагоотливной формы. В дно такой сетки и вплетались различные проволочные знаки, фигуры и т.п. Причем примерно раз в один-два года изношенное дно менялось. По точно датированным документам филиграноведы фиксировали процесс изнашивания и искажения конфигурации и самой сетки, и филиграни. Разумеется, филигрань и бумага датируется по тексту документа и его дате, и если дата ошибочна (фальсифицирована), то о дате филиграни судить будет трудно. Однако ко второй половине ХХ в. накопился огромнейший материал изображений (прорисей) водяных знаков, изданных в специальных альбомах.

В итоге многих десятилетий труда воссоздана гигантская система датированных филиграней бумаги, выпускавшейся, начиная примерно с XIII века. Я назову здесь лишь некоторые наиболее крупные (более 1 тысячи филиграней) публикации альбомов филиграней. Это, прежде всего, работа Ш. Брике 1888 г., содержащая 594 филиграни с 1154 по 1700 г., и четыре тома Ш. Брике (1907; 1923; 1958 гг.), содержащие 16112 филиграней за 1282–1600 гг., охватывающих почти всю Европу.

Далее назову следующие работы:

  1. Валло-и-Субира Ориол (1970 г.) — 1119 филиграней за XII–XIX вв.;
  2. Велков А., Андреев С. (1983 г.) — 1011 филиграней за 1597–1799 гг.;
  3. Гераклитов А. А. (1963 г.) — 1518филиграней за XVII век;
  4. Декер В. (1982 г.) — 1240 филиграней за XVI–XIX вв.;
  5. Дианова Т. В., Костюхин Л. М. (1988 г.) — 1295 филиграней за XVII век;
  6. Ерсой О. (1963 г.) — 1010 филиграней за XVIII–XIX вв.;
  7. Клепиков С. А. (1967 г.) — 1638 филиграней за 1314–1600 гг.;
  8. Лауцявичюс Э. (1967 г.) — 4277филиграней за XV–XVIII вв.;
  9. Лихачев Н. П. (1899 г.) — 4258филиграней за XIII–XIX вв.;
  10. Мареш Ал. (1987 г.) — 1757 филиграней за XVI в.;
  11. Мошин В., Гралич С. (1957 г.) — 7235 филиграней за XIII–XIV вв.;
  12. Мошин В. (1973 г.) — 2847 филиграней за XIV–XIX вв.;
  13. Николаев В. (1954 г.) — 1200 филиграней за 1402–1917 гг.;
  14. Николаев В. (1985 г.) — 1804 филиграни за 1300–1800 гг.;
  15. Пиккар Г. (1961–1987 гг., 16 тт.) — 44000 филиграней за XIV–XIX вв.;
  16. Пиоте П. (1872 г.) — 1544 филиграни за 1326–1795 гг.;
  17. Синярская-Чаплицкая Я. (1969 г.) — 1225 филиграней за XVI–XVIII вв.;
  18. Синярская-Чаплицкая Я. (1983 г.) — 1333 филиграни за 1501–1800 гг.;
  19. Созби С. (1845–1858 гг.) — 1100филиграней за XV в.;
  20. Тромонин К. Я. (1844 г., 1965 г.) — 1827 филиграней за XIV–XIX вв.;
  21. Харлфингеры А., И. (1974–1980) — 1200 филиграней за XIII–XV вв.;
  22. Хайтц П. (1903 г.) — 1330 филиграней за вторую половину XV в.;
  23. Хивуд Э. (1950 г.) — 4078 филиграней за XVI–XVIII вв.;
  24. Цонги А. и А. (1953 г.) — 1887 филиграней за XIII–XVI вв.;
  25. Эйндер Г. (1960 г.) — 1871 филигрань за XVI–XIX вв.

В названных здесь альбомах опубликовано 115409 филиграней. Всего же опубликовано свыше 130 тысяч филиграней 33.

Столь большая цифра точно датированных филиграней производит сильное впечатление даже на специалистов (в России, в частности, сохранилось всего 3419 рукописных книг XV в.!). Ведь фактически создана общая система (хотя бы в первом приближении) огромного массива филиграней с разделением их на типы, разновидности и с учетом динамики их развития, смены вариантов и типов на протяжении семи столетий.

Сама мысль о том, что какая-то единичная ошибка может сдвинуть эту гигантскую систему «вверх» или «вниз» (по хронологии) нелепа в своей основе, ибо филиграни «сосуществуют» и как бы связаны между собой и «по горизонтали» (т.е. синхронное бытование бумаги разных марок), и «по вертикали» (т.е. длительность существования того или иного типа филиграней). Г. Пиккар только по одному типу филиграни «голова быка» издал целых три тома, включивших 3993 точно датированных филиграни за 1327–1660 гг. При этом ученый снабдил каждую прорись данными по измерению (в миллиметрах) общих параметров водяного знака, «размаха» рогов, ушей и т.п. (см. Piccard G. Die Ochsenkopfwasserreichen. 3 teil, Stuttgart, 1966). А ведь по мысли наших авторов-«новаторов» все филиграни были сделаны «похоже в одной мастерской». «Филигрань „голова быка” (имеющаяся на листах рукописи) и варианты этой филиграни могли использоваться этой (? — Л.М.) фабрикой при изготовлении бумаги и в 16, и в 17, и в 18 веке» 34. Сие означает, что, пожалуй, наши «герои» никогда никаких альбомов филиграней и не открывали, и работ по филигранографии не читали, иначе не заявили бы, что одна и та же мастерская использовала один и тот же тип филиграни, отличающийся лишь вариациями в течение 300 лет. Ведь работами, в частности, И. Г. Шортера установлено, что деятельность бумажной мельницы одного хозяина или даже целой династии с применением одного типа водяного знака в средневзвешенном варианте равна по длительности всего примерно 18 годам, и в исключительных редких случаях может достигать 85–101 года 35. Однако, как выяснил Г. Пиккар, по филиграни «голова быка» таких прецедентов нет. Следовательно, для столь громких, «сенсационных» заявлений АТФ с соавтором нет ни малейших оснований. Столь же безответственны и рассуждения следующего типа: «Датировка по филиграням основана на эталонных текстах, которые каким-то образом (?! — Л.М.) предполагаются уже датированными». Получается, что это небрежение объективно направлено в адрес десятков альбомов, сведения о которых мною только что приведены (а они охватывают свыше 130 тысяч датированных по документам водяных знаков!).

«Если, — рассуждают наши авторы, — эталон датирован неверно, то и все остальные датировки будут ошибочными» 36. Конечно, до идеала еще далеко (лет сто работы!). Огромный материал датированных филиграней XIII–XIX вв. пока еще не может позволить датировку каждой рукописи с точностью до одного года, поскольку в практической работе ученые находят лишь «близкие» и «максимально близкие» к альбомным эталонам филиграни. Ошибка, например, по той же филиграни «голова быка» может достигать (правда, в редких случаях) ≈ 12,5 лет. Однако в подавляющем большинстве случаев она гораздо меньше.

Но ведь даже такая неточность датирования, скажем, той же Радзивилловской летописи вовсе не дает повода для подозрений в фальшивке. Это всего лишь неточное датирование подлинной рукописи.

Словно предвидя такой отпор рожденной в умах наших авторов «гипотезе», АТФ с соавтором тут же, не моргнув глазом, выдвигают и другую версию о возможности использования неведомыми фальсификаторами летописей для создания фальшивки так называемых запасов старой бумаги с длительностью хранения в 200–300 лет, что является чистой воды фантазией полностью неосведомленных в знании предмета людей.

Крупнейшие палеографы на конкретном фактическом материале давным давно установили сроки так называемой «залежности» бумаги в средние века. При всех спорах между учеными общая оценка залежности варьируется в сравнительно небольшом интервале. Так, Н. П. Лихачев считал основным сроком использования бумаги 5 лет, реже 10–11 лет, в редких случаях срок увеличивался. Знаменитый Шарль Брике также считал обычной длительность «залежности» в 5 лет, т.е. минимальный срок. Средним сроком, по Ш. Брике, был период в 10 лет, а максимальным — 30 лет. Герхард Пиккар для Германии определил срок расхода обычной бумаги в 3–4 года, а большеформатной — до 2-х лет. Известнейшие русские палеографы В. Н. и М. В. Щепкины определяли общую «залежность» для России в 10 лет (≈ 5 лет). Та же «залежность» для России определена Т. В. Диановой и для бумаги XVII в. Для бумаги XVIII–XIX вв. срок использования бумаги одного отлива также в пределах пяти лет, хотя в отдельных случаях он мог увеличиваться до 25–30 лет 37. Других сведений нет, да и наши авторы не могут опереться на факты. Это лишь рассуждения неосведомленных, некомпетентных людей.

Другое дело, что в XVIII в. и даже в XIX в. могли быть использованы вырезанные из древних рукописей чистые, не заполненные текстом листы. Но это реально лишь по отношению к созданию коротеньких по числу слов фальшивых текстов «под старину», ибо создание солидных порций запасов такой бумаги — дело абсолютно не реальное.

Все эти вопросы можно было бы не поднимать, походи наши математики годика три в Отделы рукописей и Древлехранилище. Ведь «пообщавшись» с рукописями, в том числе и с наиболее древними, можно было бы легко понять, что небрежность писцов — обычное дело. Выше мы приводили примеры дублировок в работе летописного сводчика. В пример можно привести широко известные особенности сборника смешанного характера текстов XV–XVI вв. (это конволют из Троицкого собрания, № 765 в бывшей Ленинской библиотеке). Рукопись размером в четверку, на 325 листах, но в ее нумерации листов есть ошибки (после л.158 обозначен сразу л.160, а между 60 и 61 листами расположен один чистый ненумерованный лист, такие же чистые ненумерованные листы есть в конце и начале рукописи). Главное же, в этом сборнике, соединившем 17 рукописей разного времени (XV–XVI вв.), есть тексты начала XV в. важнейших юридических памятников: Закона Судного людем Сводной редакции и Пространной Русской Правды. Так вот, эти-то тексты в сборнике помещены вперемешку друг с другом (тексты Закона Судного людем есть на листах 5–8об., 21–28об., 14об.–15об., а тексты Русской Правды и вовсе сначала идут на листах 16об.–21, а потом на листах 8об.–14об.) 38. И, заметьте, начиная с XIX в., ни один исследователь не заподозрил на этом основании, что рукопись поддельная.

Не вызывает никаких сомнений и корректность и точность датировки с помощью палеографических признаков, основывающейся на особенностях графики букв (устава, полуустава, беглого полуустава, переходящего в скоропись и т.п.). Приведу в пример лишь случай из собственной работы. Исследуя историю рукописной традиции древнейшего памятника славянского права — Закона Судного людем, я в содружестве с математиком Л. И. Бородкиным использовал опыт построения генеалогического древа списков одного и того же текста французским текстологом Ж. Фроже путем применения «метода групп» 39. В его основе лежит работа компьютера с гигантским количеством взаимных разночтений текста Закона Судного людем Краткой редакции, сохранившегося в 54 рукописях разного времени (с 1280 г. до 2-й пол. XVII в.). В итоге этой работы была создана стемма, в которой система распределения списков текста ЗСЛ была основана только на принципе «накопления ошибок писцов». Ни один из палеографических признаков в базе данных не присутствовал. Несмотря на это, система «ветвей» и на этом генеалогическом древе оказалась в идеальном виде. Не было ни одного случая, чтобы на более «молодой веточке» древа «обосновалась» более древняя рукопись и наоборот. Иначе говоря, система палеографических датировок 54 рукописей (среди них только 7 рукописей точно датированных) идеально была подтверждена автоматической классификацией списков на основе обработки базы данных на компьютере. Т.о., палеография — наука серьезная и требует к себе другого отношения, чем это проявилось в дилетантских наскоках наших авторов (см. Приложение № 1).

На фоне даже тех немногих и элементарных для любого источниковедческого анализа сведений о Радзивилловской, Лаврентьевской летописях, а также и других памятниках владимиро-суздальского летописания, которые здесь были приведены, откровения наших авторов по поводу времени с конца XVII и первой половины XVIII в. как момента создания фальшивок, нельзя читать, не сдерживая горького смеха. Вот один из перлов: «…Здесь мы счастливым образом нащупываем самое начало создания подавляющего большинства русских летописей…» 40.

Если же мы даже примем этот дикий и нелепый постулат, то как же тогда объяснить массу особенностей созданных «фальшивок». В частности, выше мы затронули вопрос об особенностях развития владимиро-суздальских сводов, заключающихся, например, в том, что после окончания начальной части свода в виде текста «Повести временных лет» в Лаврентьевской и Радзивилловской летописях в основном идут южно-русские известия, изредка перемежающиеся известиями владимиро-суздальскими, а с 1157 г. в основе летописи уже поток владимиро-суздальских событий. Что же касается известий южно-русских, то они уже являются лишь постоянным «ручейком». Причем сначала этот «ручеек» (до 1175 г.) носит преимущественно церковный характер (источник-то его — епископский летописец Переяславля Южного) и лишь в конце XII в. этот «ручеек» (до 1185 г.) несет известия лишь светского характера (и в основе его уже летописец переяславского князя Владимира Глебовича). А почему Летописец Переяславля Суздальского имеет с конца Х в. до 1137 г. текст, явно непохожий на текст Лаврентьевской летописи? Ведь наши-то «герои» утверждают, что все летописи владимиро-суздальской ветви «пользовались изданием 1767 г.», то есть первым изданием Радзивилловской летописи! 41.

Наконец, о самой Радзивилловской летописи. Как известно, в ней 618 миниатюр, которые вот уже второе столетие подвергаются тщательному изучению. Если это фальшивка, то как, например, поддельщики в конце XVII — первой половине XVIII в. умудрились на ряде миниатюр нарисовать мечи формы, точно соответствующей, как доказал А. В. Арциховский, типу мечей, представленных в раскопках в Черной Могиле. Такие мечи есть на миниатюрах, относящихся к текстам о времени княжения Святослава (964–972 гг.). Это миниатюра, изображающая князя на стольце в позе Дмитрия Солунского с полуобнаженным мечом X–XI вв. Это и миниатюра, изображающая возвращение Святослава-всадника в Переяславль, держащего меч в руке. Как пишет Б. А. Рыбаков, меч такого типа, уже после исследования А. В. Арциховского, найден на дне Днепра, на месте порогов, то есть там, где Святослав погиб от рук печенегов 42. Ну, так и видится: вот поддельщики ныряют в пороги, удивительным образом находят ржавые мечи, а после создания фальшивых миниатюр доставляют их на прежнее место в русле Днепра. А как они поступают с раскопками — ума не приложить!

Следующий вопрос нашим авторам касается ранних изображений Десятинной церкви Успения Богородицы в Киеве — первого кафедрального собора. Он в летописи показан дважды. В первом случае это фиксация факта самой постройки храма как типичного для этого времени одноглавого храма с тремя закомарами (л.67об.) Во втором случае Десятинная церковь служит на миниатюре фоном к изображению погребения Владимира Святого в 1015 г. (л.74). На этой миниатюре Десятинная церковь изображена уже обустроенной галереей и башнями, и на это в свое время обратил внимание Б. А. Рыбаков. Причем факт перестройки храма в интервале 996–1015 гг. подтвержден археологическими раскопками, да и в Радзивилловской летописи более нет изображений церкви такого типа 43. Так что же наши фальсификаторы XVIII в.?! Выходит, что они и подземные руины в Киеве подделали где-то в конце XVII-первой половине XVIII в.?!

Примерно такая же ситуация с Успенской церковью в Киево-Печерском монастыре. На двух миниатюрах (л.92 и л.111) это строение имеет странный вид: у нее в обоих случаях нет барабана, несущего купол с крестом, и выглядит она нарочито приземистой. Объяснение этому, как пишет Б. А. Рыбаков, кроется частично в тексте летописи. Дело в том, что летопись сообщает о закладке этого строения в 1073 г. при игумене Феодосии и о том, что «на третье лето» церковь была «скончена» (при игумене Стефане 11 июля 1075 г.). Но освящение храма зафиксировано летописью лишь через 14 лет, в 1089 г. 44 Полная разгадка столь длительной задержки освящения храма найдена лишь при исследовании Н. В. Холостенко кирпичной кладки храма. «Кладка барабана выполнена техникой рядовой кладки из кирпичей, которые отличаются от кирпичей, применявшихся для пилонов, арок и подбарабанной кладки» 45. Иначе говоря, 14 лет ушло на кладку гигантского барабана (высотой 12 м), после завершения работы над которым и был освящен этот храм. Таким образом, мы еще раз убеждаемся в нелепости и чудовищно ложном характере утверждений АТФ с соавтором. Особенно интересно во всех этих случаях то обстоятельство, что это только материал самих рисунков, а не текста летописей.

Однако стоит привести в пример и самостоятельную информацию миниатюр, идущую даже в разрез с текстом Радзивилловской летописи. Речь идет, в частности, о наблюдениях Б. А. Рыбакова над текстом и миниатюрами, повествующими о заговоре против Андрея Боголюбского и его убийстве в 1174 г. Как известно, убийцами князя были Петр «Кучков зять», Анбал Ясин ключник и Якым Кучкович, которые, взломав дверь, проникли в спальню и стали рубить князя «саблями и мечи». Посчитав дело конченым, убийцы ушли, а еще живой князь со стоном выполз «под сени», где его и увидели вернувшиеся убийцы и довершили дело, а «Петр же ему оття руку десную», т.е. правую 46. В Тверском сборнике, не говоря уже о летописях, которыми обладал В. Н. Татищев, есть недвусмысленные намеки на причастность к заговору супруги князя Андрея — Улиты («по научению своеа ему княгини»). В тексте Лаврентьевской и Радзивилловской летописей об этом нет ни слова.

И что же мы видим на миниатюре?! Слева изображена женщина (Улита), держащая отрубленную левую (а не правую, как в тексте) руку убитого князя Андрея. «Антропологическое обследование, — пишет Б. А. Рыбаков, — останков Андрея подтвердило правильность рисунка» 47. Вывод из данного эпизода летописного повествования (а также многих других) вполне ясен. Создатели Радзивилловской летописи обладали гораздо большей информацией, по сравнению с той, что использовали, и часть ее «вмонтировали» в миниатюры.

Если же верить АТФ с соавтором, то безвестным беднягам-фальсификаторам нужно было бы проделать гораздо более сложную по изощренности работу, чем та, которую они якобы проделали, перенося ближайшую ойкумену Ярославля в район Новгорода, о чем так ярко говорил на конференции В. Л. Янин.

Наконец, упомянем и о том, что создателям миниатюр Радзивилловской летописи было известно «Слово о полку Игореве», ибо, при отсутствии материала в тексте, миниатюры рисуют такие подробности эпизодов похода и битвы князя Игоря Святославича с половцами в 1185 г., знать о которых можно было только при знакомстве с текстом «Слова».

Думается, что на этом можно закончить наш доклад, ибо, когда начинаешь читать о том, что образы и деяния Рюрика, Олега, Ольги (862–969 гг.) — это реальные Юрий Данилович, его брат Иван Калита и Семен Гордый в придачу с Иваном Красным (1318–1359 гг.), то так и чудится раскатистый сатанинский хохот в этом славном коллективе создателей «нх». К сожалению, мы живем в период, когда можно, например, объявить и так-то весьма почтенный университет «более древним», перенеся без каких-либо серьезных доказательств его основание почти на 100 лет в глубину времен, да еще и закрепить это распоряжением премьера.

Одним словом, действует девиз времени: «Побольше цинизма, Киса! Людям это нравится!» (как говорил один незабвенный литературный герой).

Приложение № 1-а

Перечень списков Закона Судного людем

N п/п, Название списка, датировка и палеографическая датировка

Чудовский извод

  1. Чудовский 1499 г.
  2. Розенкампфовский XV в., конец
  3. Троицкий V XVI в., конец
  4. Список Гос. Публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина XV в., конец
  5. Соловецкий II XVI в., начало
  6. Троицкий II XVI в., начало
  7. Царского II список XVI в., 2-я половина
  8. Крестининский XV в., конец
  9. Овчинниковский I XV в., конец
  10. Академический II XVI в., начало
  11. Антониево-Сийский XVI в., начало
  12. Ионовский XVI в., конец
  13. Троицкий III XVI в., начало
  14. Музейский I XVI в., 2-я половина
  15. Возмицкий 1533 г.
  16. Забелинский XVII в., конец
  17. Ферапонтовский XVI в., середина
  18. Толстовский II XVI в., 2-я половина
  19. Фроловский I XVI в., конец
  20. Соловецкий IV XVI в., 2-я половина
  21. Егоровский IV XVI в., конец — XVII в., начало
  22. Архивский II XVI в., конец
  23. Румянцевский II (Никоновский) 1620 г.
  24. Рогожский II XVII в., начало
  25. Кирилло-Белозерский I XVI в., 2-я половина
  26. Кирилло-Белозерский II 1590 г.
  27. Погодинский II XVII в., 1-я половина
  28. Погодинский III XVII в., 2-я половина
  29. Царского III список XVII в., 1-я половина
  30. Хлудовский XVII в., 1-я половина
  31. Никифоровский XVI в., 2-я половина

Софийский извод

  1. Софийский 1470–1490 гг.
  2. Румянцевский XV в., конец
  3. Вязниковский XV в., 2-я половина
  4. Ярославский XV в., конец
  5. Прилуцкий 1534 г.
  6. Соловецкий III 1519 г.
  7. Архивский I XV в., конец — XVI в., начало
  8. Егоровский I XVI в., начало
  9. Царского I список XVI в., середина
  10. Овчинниковский II 1518 г.
  11. Хворостининский XVI в., конец
  12. Толстовский III XVI в., конец
  13. Егоровский II XVI в., 2-я половина
  14. Годуновский II XVI в., конец
  15. Фроловский-Браиловский XV в., 2-я половина

Извод «Мерила Праведного»

  1. Троицкий XIV в.
  2. Синодальный II 1467–1481 гг.
  3. Кирилло-Белозерский XVI в., середина
  4. Синодальный III 1587 г.

Древнейший извод

  1. Варсонофьевский XIV в.
  2. Новгородский 1280 г.
  3. Устюжский XIV в.
  4. Иоасафовский XVI в.

Приложение № 1-б

Ориентированная стемма Закона Судного людем

Примечание: Пустые кружки и буквенные кружки обозначают списки, вычисленные компьютером.

Примечания

  1. Носовский Г. В., Фоменко А. Т. Новая хронология и концепция древней истории Руси, Англии и Рима: факты, статистика, гипотезы. Т. 1–2. — М.: МГУ им. М. В. Ломоносова, Учебный центр довузовского образования, 1994.
  2. Указ. соч. Т. 1. С. 98.
  3. Там же.
  4. Там же. С. 111.
  5. Там же. С. 99.В другом месте авторы уточняют: «…отрезок от конца 17 до середины 18 века — это и есть эпоха создания древней русской истории, начиная от создания первоисточников (этот термин был в ходу у историко-партийных авторов. — Л.М.) и кончая полной версией» (с. 100). Наконец, еще фрагмент, дающий информацию о том, как в конце XVII — первой половине XVIII в. «создавали» древнюю историю: «В русской истории имеется династический параллелизм, сдвиг примерно на 400 лет: ранняя история Руси является отражением (дубликатом) ее истории периода от 1350 года до 1600 года» (с. 87). Вскользь замечу относительно параллелизмов: авторы плохо знают литературу по исследованию хроник и летописей. Иначе они бы не обращали столько внимания на разбросанные по многим текстам так называемые «амплификации» — кочующие стандартные словесные обороты, описывающие детали быта, биографии, ход битв и т.п. Больше того, они бы знали и о случаях, подобных вскрытым византинистом М. Я. Сюзюмовым. Ведь он уличил византийского хрониста Льва Диакона в том, что при описании ситуаций Х века он брал за образец факты Юстиниановой эпохи (483–565 гг.), сообщенные Агафием. При этом основополагающий факт был подлинным, а подробности придумывал сам Лев Диакон, опираясь на сведения Агафия, либо какого-то другого историка-хрониста. В меньшей мере М. Я. Сюзюмов заметил эту манеру у другого хрониста — Скилицы (см. Сюзюмов М. Я. Об источниках Льва Дьякона и Скилицы // Византийское обозрение. Т. 2. Вып. 1. — Юрьев, 1916. С. 144 и сл.).
  6. Там же. С. 99.
  7. Ключевский В. О. Специальные курсы //Сочинения. Т. VI. — М., 1959. С. 38.
  8. Там же. С. 22.
  9. Там же. С. 28.
  10. Носовский Г. В., Фоменко А. Т. Указ. соч. Т. 1. С. 87.
  11. Полное собрание русских летописей (далее ПСРЛ). Т. 1. — М.: Изд-во восточной литературы, 1962 (перепечатка издания: Л., 1926). Стб. 488.
  12. Носовский Г. В., Фоменко А. Т. Указ. соч. Т. 1. С. 98.
  13. Радзивилловская или Кенигсбергская летопись. II. Статьи о тексте и миниатюрах рукописи. ОЛДП. CXVIII. 1902. (далее — Радзивилловская или Кенигсбергская летопись). С. 2.
  14. Там же. С. 2–3.
  15. Там же.
  16. «Сноска 6» сделана на работу Н. П. Лихачева 1899 года. В данной цитате видно, что фрагмент о листе 240 искажен по смыслу по сравнению с изданием 1902 г., ибо определение «старой» относится к цифре буквенной нумерации (.СНГ.), данной в скобках.
  17. Автор этих строк в данном случае подтверждает свое мнение и аналогичным мнением таких авторитетов в палеографии как Л. М. Костюхина, В. С. Голышенко и Ю. А. Грибов.
  18. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 16–19. Напомним, что начало текста Троицкой летописи дошло до наших дней благодаря изданию московскими профессорами Чеботаревым и Черепановым текста Лаврентьевского списка до 6415 года с привлечением Троицкого и Радзивилловского списков.
  19. Там же. Стб. 14.
  20. Там же. Стб. 407–409.
  21. Там же. Стб. 409–411.
  22. Там же. Стб. 411.
  23. Там же. Стб. 418.
  24. Там же.
  25. Там же. Стб. 421.
  26. Там же.
  27. Там же. Стб. 421–424.
  28. Там же.
  29. Там же. Стб. 424.
  30. Благодарю за эти сведения Ю. А. Грибова.
  31. Носовский Г. В., Фоменко А. Т. Указ. соч. Т. 1. С. 92.
  32. Там же. С. 92–93.
  33. Сведения об изданиях почерпнуты из обстоятельнейшей статьи А. П. Богданова (Богданов А. П. «Филиграноведение вчера и сегодня» // История и палеография. Сб. статей. — М., 1993. Ч. II. С. 302–430.
  34. Носовский Г. В., Фоменко А. Т. Указ. соч. Т. 1. С. 93.
  35. Богданов А. П. Указ. соч. С. 341–342.
  36. Носовский Г. В., Фоменко А. Т. Указ. соч. Т. 1. С. 92.
  37. Богданов А. П. Указ. соч. С. 384–385.
  38. Закон Судный людем Пространной и Сводной редакции. — М., 1961. С. 118–135.
  39. Бородкин Л. И., Милов Л. В. О некоторых аспектах автоматизации текстологического исследования (Закон Судный людем) // Математические методы в историко-экономических и историко-культурных исследованиях. — М., 1977. С. 235–280.
  40. Носовский Г. В., Фоменко А. Т. Указ. соч. Т. 1. С. 98.
  41. Там же. С. 94.
  42. Рыбаков Б. А. Миниатюры Радзивилловской летописи и русские лицевые рукописи X–XII вв. // Рыбаков Б. А. Из истории культуры Древней Руси. Исследования и заметки. — М.: Изд-во Моск. Ун-та, 1984. С. 200.
  43. См. Рыбаков Б. А. Указ. соч. С. 192–194.
  44. Там же. С. 208–209.
  45. Цит. по Б. А. Рыбакову (см. Рыбаков Б. А. Указ. соч. С. 209).
  46. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 369.
  47. См. Рыбаков Б. А. Указ. соч. С. 228–229.

↑ к оглавлению Создатель проекта: Городецкий М. Л.