Новооткрытая битва Тохтамыша Ивановича Донского (он же Дмитрий Туйходжаевич Московский) с Мамаем (Маминым сыном) на московских Кулижках

В. А. Кучкин

Забавное скольжение мысли, которое демонстрирует сочиненная А. Т. Фоменко (далее АТФ) с сотоварищи «Новая хронология и концепция древней истории Руси, Англии и Рима», воспринималось бы вполне нормально, будь авторы чуточку повнимательнее, повеселее и поироничнее. Ну что стоило в заголовке книги вместо «Англии» написать «Антарктиды» и предложить историю древних сел и городов живших там антов-славян, вместо Новгорода поговорить о средневековом Нью-Йорке, поменять губителя Батыя на Аполлона Джучиева сына, вытащить самих себя из лужи за волосы и обернуться «учеными соседями»? И «Новая хронология» кстати бы пришлась (какие параллели с XVIII и XIX вв. напрашивались!), многочисленные читатели заулыбались бы, а авторы купались в лучах заслуженной славы.

Но, видимо, не суждено нашим профессорам-математикам подняться до уровня простого преподавателя этой дисциплины в Оксфорде Чарльза Л. Доджсона, и Алисе приходится бродить только по одной стране, а могла бы — по всему свету. Конечно, и «Новая хронология» написана не без вспышек. Например, «мгновенно возникает мысль о том, что знаменитое московское поле Куличково — это и есть знаменитое Куликово поле, место битвы Дмитрия с Мамаем» 1. Вроде бы озарило, да вот незадача. Мгновенных мыслей возникает много, но ведь в большинстве случаев сверкнут да потухнут. Впрочем, не всегда мгновенно. Один житель села Маниловка довольно долго носился с идеей о возведении у себя большого здания с грандиозным бельведером, откуда открывался бы вид на всю Москву, но все-таки от реального претворения отказался, ограничился мысленными соображениями о желательности. Даже ни с каким научно-образовательным центром ими не поделился. А тут мгновенные мысли приходят, да никак уйти не могут, просятся из головы на бумажную подстилку, и очень хочется, чтобы о них знали читатели, пусть даже в довузовском возрасте.

Одна из мгновенно-кардинальных мыслей «Новой хронологии и концепции» состоит в утверждении, будто действительно знаменитая Куликовская битва 8 сентября 1380 г. была не на Куликовом поле в современной Тульской области, о чем знают все, а в пределах нынешней территории города Москвы. «Таким образом, — сообщается в „Новой хронологии и концепции”, — читатель может сесть на метро и через несколько минут оказаться в центре поля Куликовской битвы. Мы, авторы настоящей книги, это сделали» 2. Словом, приехали. Хорошо хотя бы в центр поля Куликовской битвы, а не в центр самой битвы. Но как же авторы-математики вычислили этот центр?

Никакой математики тут нет, нет даже арифметики, а есть некая цепочка умозаключений, основанная на отдельных известных авторам сведениях. С этими заключениями стоит познакомиться поближе, а затем оценить их с позиций достоверности и полноты фактов, лежащих в основе сногсшибательных выводов, а также логической последовательности умозаключений.

Отправная точка рассуждений математиков — любителей истории заключается в утверждении, что Куликовская битва не могла произойти на Куликовом поле в современном Куркинском районе Тульской области. Там «не найдено никаких следов знаменитой битвы. Ни могильников (полегло, якобы, много десятков или даже сотен тысяч человек), ни остатков оружия (стрелы, мечи, кольчуги и т.п.)» 3. То же в другом месте книги: «Хорошо известно, что никаких следов этой знаменитой битвы на этом Тульском „Куликовом поле” почему-то не обнаружено. Нет ни старого оружия, ни следов захоронений погибших воинов, наконечников стрел и т.п.» 4. Выясняется, на чем строят свои доказательства НГВ и АТФ: если на поле битвы нет захоронений и нет оружия, битва происходила в другом месте.

В каком же? «Начнем с того, — сообщают авторы новаций, — что некоторые летописи прямо говорят о том, что Куликово поле находилось в Москве. Например, известный Архангелогородский летописец, описывая знаменитую встречу иконы Владимирской божьей матери в Москве во время нашествия Тимура в 1402 году сообщает, что икону встретили в Москве „на поле на Куличкове, иде же ныне церкови каменна стоит во имя Стретенья”. Эта церковь до сих пор стоит в Москве в районе Сретенки» 5. Таким образом, НГВ и АТФ ищут место сражения по названным в источниках его географическим и топографическим ориентирам. Такой путь исследования является вполне рациональным, но нельзя не видеть того, что критерии изучения кардинально меняются. Если в первом случае в качестве основы определения места битвы указывалось обязательное сохранение на искомом месте захоронений и оружия, то во втором такой основой является топонимия.

По мнению авторов, название Куличково поле происходит от слова Кулички, или Кулижки 6. Кулижки хорошо известны в Москве. Именно на Кулижках Дмитрием Донским была построена церковь Всех святых в честь павших в Куликовской битве. Авторы, таким образом, связывают воедино и место битвы, и место памятника этой битве. Связь любопытная и вроде бы что-то показывающая и доказывающая, тем более, что на местах таких сражений, как под Полтавой 1709 г. и на Бородинском поле 1812 г., такие воинские памятники были поставлены.

К тому же, по мнению авторов книги, и другие географические ориентиры, упоминаемые в рассказах о Донском побоище, как первоначально называли битву на Куликовом поле, концентрируются близ указанного ими московского места. Так, если принять во внимание, что по описаниям побоища войска Мамая останавли вались у Кузьминой Гати, то «любой москвич тут же воскликнет — так это же московские Кузьминки» 7.

Источники сообщают о переходе войск Дмитрия Донского из Москвы в Коломну, где на Девичьем поле был произведен их смотр. Но если Мамай стоял в Кузьминках, разве не ясно, что отправление русских войск в Коломну было явной бессмыслицей? По логике НГВ и АТФ совершенно очевидно, что речь должна идти о Коломенском внутри нынешней Москвы 8.

Хорошо известно и Девичье поле — пространство у Новодевичьего монастыря. Там и состоялся войсковой смотр 9.

Согласно публикации 1992 г. А. А. Гордеева «История казаков», Мамай наблюдал за битвой с Красного Холма. А где можно найти Красный Холм? У Таганки, у Краснохолмской набережной, по пути из Кузьминок к Сретенке, где как раз и развернулось сражение 10. Красный Холм — это современная Таганская площадь. Все как будто увязывается во вполне логичный и тесный узел. Остается немногое: определить местоположение нескольких речек, упоминаемых в повествованиях о Куликовской битве и указывающих на место проведения сражения.

Главная из них — Дон. Протекала ли такая река близ Москвы? Увы, приходится признавать, что «реки Дон в современной Москве мы действительно показать не можем» 11. А в древности можно. Оказывается, на берегу реки Москвы в свое время располагалась митрополия Сарская и Подонская. Если второе название митрополии происходит от реки Дон, то математико-историкам понятно, что так в древности должна была называться именно река Москва. С Доном Москва может быть сближена и еще по ряду моментов. По разъяснению НГВ и АТФ, название Дон происходит от слова «дно». Не будем останавливаться на степени вразумительности такого объяснения. Дно имеют все реки, и тогда они, по логике авторов «Новой хронологии и концепции», должны были бы все именоваться Донами, но почему-то не называются. «Дно» же означает «низ». Уже Н. М. Карамзин указал на существование в древности термина «низовский» для обозначения земель Северо-Восточной Руси. А именно в этих землях и протекала река Москва. Поэтому, по мысли авторов, она могла называться «Низовой», т.е. «Доном».

Сведя концы с концами относительно Дона, НГВ и АТФ гораздо легче обнаруживают Непрядву и Мечу. Непрядва по созвучию может быть отождествлена с Неглинкой, огибавшей Боровицкий холм с западной стороны, но также и с Напрудной (Самотекой), которая протекала на северо-запад от Кулижек 12. Относительно Мечи «наш ответ прост: это либо сама Москва-река, либо ее приток Моча…» 13.

Помимо приведенных доводов, АТФ обнаружил и самый главный с его точки зрения. Он нашел массовое захоронение воинов 1380 г. Оно оказалось на территории Старого Симонова монастыря на левом берегу реки Москвы. По свидетельству АТФ, «останки были расположены в земле в полном беспорядке. Один из скелетов был даже расположен вертикально вниз головой!» 14. АТФ удалось сфотографировать огромное количество людских останков, собранных землекопателями в громадный дощатый ящик, но поскольку сопровождающих вещей найдено не было, АТФ сделал вывод, что «дерево, железо, медь, одежда полностью истлели, рассыпались», а потому захоронение очень древнее 15. В целом же, на взгляд авторов «Новой хронологии и концепции», все их заключения совершенно точно согласуются с данными древних источников и логикой самого события.

Так ли на самом деле?

Вернемся к исходному моменту рассуждений НГВ и АТФ. Кажется вполне естественной мысль, что на месте битв, в том числе и Куликовской, должны оставаться определенные материальные остатки кровопролития: трупы погибших людей и животных, различное оружие, украшения, амулеты, одежда, предметы конского убранства и т.п. А если их нет, то место битвы нужно искать где-то в ином месте. Так и поступают авторы «Новой хронологии и концепции». Они убеждены в своей правоте потому, что современные археологи массовых захоронений и массовых остатков оружия XIV в. на нынешнем Куликовом поле не обнаруживают. Однако материальные остатки битв сохраняются на месте непродолжительное время. С течением времени они исчезают. Скажем, никому в голову не придет мысль отрицать крупнейшее танковое сражение под Прохоровкой 12 июля 1943 г. на том основании, что сейчас там нельзя найти многочисленных остатков советских и немецких танков. А ведь определенное время они там были. Оказывается, материальных остатков нельзя найти и на полях других крупнейших битв средневековья. Их нет ни на месте Невской битвы 1240 г., ни на месте битвы 1378 г. русских с татарами на р. Воже, ни на месте кровопролитнейшего сражения 1399 г. литовцев с татарами на р. Ворскле, где было убито 18 литовских князей-Гедиминовичей, ни при слиянии Терека и Малки в Северной Осетии, где весной 1395 г. Тамерлан нанес страшное поражение Тохтамышу (по АТФ — Дмитрию Донскому, который умер в 1389 г., но узнав о походе Тамерлана, видимо, восстал из могилы, чтобы не пустить на Северный Кавказ правителя Самарканда), ни на Каталаунских полях, где в 451 г. был остановлен Аттила, ни на месте Грюнвальдской битвы 1410 г., положившей конец существованию Тевтонского Ордена. Таким образом, выясняется, что отправная мысль авторов «Новой хронологии и концепции» является ложной 16. Она является ложной вдвойне, поскольку свидетельства о наличии на настоящем Куликовом поле материальных остатков сражений все-таки сохранились.

Вот что говорится о Куликовом поле в вышедшем в свет в 1795 г. «Новом ядре российской истории»: «Крестьяне разных селений, на оном поле имеющихся, во время пахания земли выпахивают и ныне множество человеческих костей, как-то: черепьев, ребер и лядвеев» 17. В 1821 г. в «Вестнике Европы» была напечатана статья, где указывалось, что по правобережью Непрядвы от р. Ситки до рр. Смолки и Курцы крестьяне «выпахивают наиболее древних оружий, бердышей, мечей, сабель, копий, стрел, также медных и серебряных крестов и складней» 18. Следует отметить, что перечисленные «древние оружия» все относятся к числу холодных. Они принадлежат времени до появления пушек и пищалей. Конечно, говорить, что это памятники победы над Мамаем, было бы неосторожно, на обширном Куликовом поле в средние века могли происходить не только крупные битвы, но и менее значительные военные столкновения, однако и решительно отрицать связь находок на Куликовом поле с Донским побоищем нет оснований. Исходя из ложной посылки, НГВ и АТФ пытаются обосновать собственное мнение аргументами, как уже говорилось, географического и топографического характера. Откуда же черпают они свои знания о Кузьминой Гати, смотре русских войск на Девичьем поле и т.п.? Из всех источников, говорящих о Куликовской битве, такие сведения содержатся в единственном памятнике — «Сказании о Мамаевом побоище».

Авторы прямо ссылаются на это произведение, заимствуя из него не только фактические данные, но даже объяснения причин войны 1380 г. Одновременно НГВ и АТФ указывают и на летописи, где содержатся те же сведения, что и в «Сказании». Выясняется, однако, что привлекаются те поздние летописные памятники, которые включили в себя «Сказание о Мамаевом побоище» и переработали его. Иными словами, авторы предлагают пользоваться не первоначальным, а уже заведомо перередактированными и искаженными текстами. Впрочем, и пользование первоначальным текстом дает немногое. «Сказание о Мамаевом побоище», описывающее события 1380 г., составлено примерно через 125 лет после них и содержит много вымышленных сведений. Авторам «Новой хронологии и концепции» не чуждо представление о том, что раннее историческое прошлое может отразиться в памятниках более позднего времени, причем отразиться далеко не адекватно. Они даже утверждают, что событий этого раннего времени просто не существовало, они были придуманы позднее. Это лейтмотив всей их книги. Но в данном конкретном случае все происходит совершенно наоборот. Различные фантастические сведения «Сказания» (об остановке Мамая у Кузьминой Гати, о смотре русских полков на Девичьем поле, наивные объяснения причин вражды Дмитрия с Ордой и Литвой) объявляются реальными и всерьез анализируются! При этом авторы даже не замечают того логического разрыва, который получается между постулируемыми ими основными положениями и проводимой ими же реальной работой по воссозданию событий 1380 г. Уровень «исследования» говорит здесь сам за себя.

Тем не менее в «Сказании» встречается название Куликово поле, на котором действительно произошло сражение. Это название было заимствовано составителями памятника из более раннего источника 19. Авторы «Новой хронологии и концепции» используют топонимы «Сказания», но указаниям произведения, где находились места с такими топонимами, не доверяют, причем делают это без всякого объяснения и без всякой проверки, априорно полагая, что они неверны. Что же тогда верно? Оказывается, локализовать сражение надо по названию другого поля, которое называлось не Куликово, а Куличково. Такое название обнаруживается не в «некоторых летописях», как пишут НГВ и АТФ, создавая тем самым иллюзию распространенности топонима, а лишь в одной Устюжской летописи, представленной двумя редакциями: летописцем (списком) Мациевича и Архангелогородским летописцем, где говорится, что 26 августа 1402 г. митрополит Киприан на Куличкове поле в Москве встретил икону Владимирской богоматери, которая защитила Москву от нападения Тамерлана. Позднее на месте встречи был поставлен Сретенский монастырь 20. Почему авторы безоговорочно доверяют сведениям Архангелогородского летописца (более древний список Мациевича они почему-то даже не упоминают и не цитируют)? Ведь в августе 1402 г., о чем говорит этот источник, в Москве нечего было опасаться Тамерлана, он с войском находился тогда близ Анкары. Появление Тамерлана близ русских пределов относится к 1395 г., когда он преследовал разбитого на Тереке Тохтамыша, а не к 1402 г. Свидетельство Устюжского летописца является грубейшей хронологической ошибкой, но НГВ и АТФ возводят это ошибочное сведение в ранг реального исторического факта. Не могут они объяснить и того, почему указание на московское Куличково поле находится в составленном на русском Севере в XVI–XVII вв. позднем летописном памятнике, а в значительно более ранних собственно московских сводах его нет. А объясняется все достаточно просто. Куличково поле — описка. Она порождена выносом поверх строки начала буквы ч. Такая петля напоминала выносную букву л, которая в строку вставлялась с той или иной гласной 21. Стоит только убрать буквы ли в слове Куличково, то получится другое название — Кучково, которое, кстати говоря, и употреблено в гораздо более ранних летописях и которое сохранялось в Москве на протяжении нескольких столетий. Но слово Кучково не преобразуется в Куликово, как и Куликово — в Кучково. Следовательно, все рассуждения авторов на счет Куличково — не более, чем характеристика никогда не существовавшего поручика Киже.

Следующий аргумент — расположение на Кулижках церкви Всех святых, якобы основанной Дмитрием Донским в честь павших на Куликовом поле. Название Кулижка впервые в источниках появляется в 1472 г., через 92 года после Куликовской битвы, а уточнение положения церкви Всех святых — Кулишка — фиксируется летописной статьей 1488 г., причем протяженность древней Кулижки определяется вполне точно — от Васильевского луга, на котором в XVIII в. был построен Воспитательный дом, далее вдоль реки Москвы 22 на юго-восток, но не на север от реки, как думают авторы. Сама же церковь Всех святых впервые упоминается в 1365 г., за 15 лет до Куликовской битвы. Тем самым, снимается утверждение авторов о времени и целях ее создания. Первое упоминание церкви — без определения «на Кулижке» 23. Следовательно, такого топонима к 1380 г. не существовало и по нему определять место битвы нельзя.

Чем руководствовались авторы, расспрашивая москвичей о местонахождении Кузьминой Гати, они не сообщают. Но если бы они расспрашивали жителей Тамбовской области, то те ответили бы им совершенно определенно: на р. Цне, в 20 км от Тамбова. Кузьмина Гать (именно такое двойное название, а не Кузьминки) была первым пограничным местом на русской территории, к которой подходила дорога из Ногайской Орды 24. Живший в XVI в. составитель «Сказания о Мамаевом побоище» полагал, что Мамай, как ордынский правитель, должен был идти на русские земли с востока, с берегов Волги. Составитель знал современный ему путь из ногайских татар на Русь, путь торговли и военных походов, и направил в своем произведении по этому пути Мамая. Но автор «Сказания о Мамаевом побоище» не знал, что во времена Куликовской битвы ногайской дороги не было, поскольку сама Ногайская Орда сформировалась лишь в XV столетии, и что Мамай шел к Куликову полю не с востока, а с юга, Сарай тогда был в руках его политических соперников. Таким образом, Кузьмина Гать была реальностью XVI в., а не XIV в. Авторы «Новой хронологии и концепции» при оценках событий Куликовской битвы исходят из географии не существовавшего в то время объекта и мифического маршрута мамаевых сил.

Вместо ясного указания источников о концентрации московских сил в городе Коломне авторы предпочитают говорить о селе Коломенском. Но как тогда объяснить встречу войск в городских воротах коломенским епископом? Или авторам кажется, что городские ворота могут быть в селе, а село — центром епархии?

Источникам XVI в. хорошо известна местность Девичье близ Коломны. Туда выдвигались войска, занимавшие с указанного столетия оборонительные рубежи по р. Оке 25. Называя Девичье поле, автор «Сказания о Мамаевом побоище» снова перенес в древность ситуацию своего времени. Свидетельство его недостоверно. Что же касается Девичьего поля у р. Москвы, то оно стало так называться по основанному здесь женскому Девичью (Новодевичью) монастырю. Монастырь был построен в 1525 г. 26 В 1380 г. никакого поля с названием Девичье в этой излучине р. Москвы не было. Впечатляет нарисованная НГВ и АТФ картина с находящимся на Таганской площади — Красном Холме Мамаем, зорко всматривающимся в даль и видящим все, кроме засадного полка Владимира Серпуховского и Дмитрия Волынского. Но откуда известно, что Мамай стоял именно на Красном Холме? Из популярной литературы известно, на книгу Гордеева авторы сослались. А из источников? Обращение ко всем главным редакциям «Сказания о Мамаевом побоище», где только и говорится о наблюдениях Мамая за ходом битвы, показывает, что Красный Холм там не упоминается. Там только читается, что Мамай «выехав на высоко место с трема князи» 27. Названия места нет. Выясняется, что оно домыслено авторами XIX в. 28 И этот домысел НГВ и АТФ принимают за достоверный исторический факт XIV в., точно указывая, где в Москве находился Красный Холм, водружают туда Мамая и делают вывод о битве на московских Кулижках.

Плодом явного недоразумения является утверждение, будто русские называли Дон Танаисом, а река Москва называлась Доном, чему свидетельствует расположение на ее берегу метрополии Сарской и Подонской. Стоит полистать географические указатели к многочисленнейшим русским летописям, сборникам актов и документов, чтобы удостовериться в отсутствии там гидронима Танаис и наличии гидронима Дон. Что касается названной выше митрополии, то достаточно заглянуть в соответствующие справочники по истории русской церкви, чтобы убедиться в том, что речь идет о находившейся в Орде Сарайской епархии, позднее включившей и земли по р. Дону (настоящему), ставшей называться Сарской и Подонской, а в XV в. в связи с распадом Орды переведенной в Москву и обосновавшейся на Крутицах 29, в 1788 же году совершенно упраздненной.

НГВ и АТФ уверяют, что обнаруженное ими московское Куликово поле было «огромное… Оно начиналось от стен Китай-Города и ограничивалось приблизительно Сретенкой, бульварами до Яузы, Москва-рекой» 30. На поверку «огромность» поля оказывается весьма относительной. От Сретенских ворот до Китайского проезда всего 4 км по прямой. Но всякий, кто хоть раз ходил по этому маршруту, знает, что от Политехнического музея начинается заметный спуск к реке Москве, а от церкви Всех святых на Кулижках идет довольно крутой подъем к Исторической библиотеке. О каком же поле можно говорить? Что мог увидеть Мамай, помещаемый НГВ и АТФ за 4–5 км от такого поля на т.н. «Красном Холме» — Таганской площади? Если боевые действия развертывались у закрытой Боровицким холмом Неглинки или стекавшей с другого холма Самотеки, Мамай ровным счетом ничего увидеть не мог. Моделирование ситуации свидетельствует о явной искусственности построений НГВ и АТФ. Впрочем, сами авторы и не очень-то заботятся о правдоподобности собственных заключений. «Это место действительно было окружено холмами с садами» 31 — утверждают они в другом месте своей книги, не усматривая никаких логических противоречий с тем, что сообщают на иных страницах.

Большим пафосом наполнены строки «Новой хронологии и концепции» о захоронениях в Старом Симонове монастыре. Оказывается, именно здесь погребены павшие на Куликовом поле. Правда, тут не обнаружено ни доспехов, ни одежд, ни украшений. Но, с точки зрения АТФ, это не беда. Вот если таких предметов нет в Куркинском районе Тульской области, то это действительно плохо, это ясное указание, что битвы здесь быть не могло. А в Москве хотя вещей и нет, битва все равно была. Правда, непонятно, зачем надо было собирать тела павших на Сретенке и переправлять их через р. Москву или даже через две реки — Яузу и Москву — к Симонову монастырю да еще хоронить так, что человек оказывался опущенным вниз головой. Но это мелочь. Суть в том, что АТФ не привел ни одного доказательства отнесения захоронений именно к 1380 г. А ведь в Москве имели место массовые захоронения убитых в 1382 г., жертв морового поветрия 1654 г., когда в разных частях Москвы умерло от 40% до 80% населения, скончавшихся от чумы в 1771 г., много было погибших в самом Симонове монастыре в 1812 г. и т.д.

Рассмотрение новаций авторов «Новой хронологии и концепции» относительно Куликовской битвы показывает, что в их основе лежит ложная идея, которую они подкрепляют недостоверными фактами, почерпнутыми из поздних источников, домыслами историков-любителей (о стоянии Мамая на Красном холме) и собственными фантазиями (относительно Дона под Москвой). Объективное, научное исследование отсутствует. Нет ни систематического использования всего материала по теме, ни анализа происхождения, достоверности и репрезентативности тех источников, которые полюбились НГВ и АТФ, ни критического отношения к литературе вопроса. Применяемые методы исследования рассогласованы, а высказывания по отдельным вопросам (о захоронениях, о поле или холмах от Кулижек до Сретенки) носят взаимоисключающий характер. И ложная отправная точка разысканий, и бессистемное привлечение совершенно разнохарактерных данных для подкрепления выдвигаемой точки зрения показывают, что АТФ и его коллеги руководствуются заданной, фиксированной идеей, в угоду которой приводятся подчас совершенно фантастические свидетельства, но отвергаются общепризнанные и логически обоснованные в исторической науке приемы исследования и выявленные этой наукой факты.

Примечания

  1. Носовский Г. В., Фоменко А. Т. Новая хронология и концепция древней истории Руси, Англии и Рима, т. I. — М., 1995, с. 48.
  2. Там же.
  3. Там же, с. 45.
  4. Там же, с. 247.
  5. Там же.
  6. Там же, с. 47. Впрочем, происхождение названия Куличково от Куличек-Кулижек вызывает у НГВ и АТФ сомнение. На с. 66 они пишут уже об ином: «здесь просматривается слово „кулачки”, т.е. кулачный бой, бой на кулачках». При таких взаимоисключающих объяснениях этимологии слова читатели остаются в полном недоумении, куда же их все-таки приглашают: на куличи или на кулаки?
  7. Там же, с. 252.
  8. Там же.
  9. Там же, с. 254.
  10. Там же, с. 251.
  11. Там же, с. 256.
  12. Там же, с. 259–261.
  13. Там же, с. 259.
  14. Там же, с. 269–270.
  15. Там же, с. 271.
  16. Следует заметить, что очень распространенное ныне представление об обязательном захоронении павших в сражениях на местах этих сражений, сложившееся на примерах из XIX–XX вв., относительно средневековых битв является ошибочным. В древности павших, за исключением, возможно, самых знатных, не хоронили. На это намекает «Слово о полку Игореве», описывая поведение хищных зверей и птиц, ждавших добычи после сражения русских с половцами. А итальянский монах Иоанн Плано де Карпини, посетивший в 1246 г. Киев, прямо отметил, что после похода Батыя в Русской земле «мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие в поле» См.: Иоанн де Плано Карпини. История монгалов. Вильгельм де Рубрук. Путешествие в Восточные страны. — СПб., 1911, с. 25. С замечанием Карпини перекликается свидетельство Смбата Сарапета, брата царя Киликийской Армении Гетума I. В письме 1247 г. кипрскому королю Генриху де Лузиньяну Сарапет отмечал, что на пути к Самарканду он видел «несколько удивительных гор, состоящих из груды костей тех, кого умертвили татары». См.: Галстян А. Г. Армянские источники о монголах. — М., 1962, с. 65. Что касается оставленного на месте сражений оружия, то оно тщательно собиралось. Характерна в этом отношении запись Ипатьевской летописи под 6766 годом. Рассказывая о победе воевод Даниила Галицкого и его брата Василька Владимиро-Волынского над литовцами, в результате которой последних было убито так много, что целое озеро наполнилось «троуповъ и щитовъ, и шеломовъ», летопись сообщает, что местные жители «великоу користь имахоу, волочаще я», т.е. снимая с убитых вооружение. См.: ПСРЛ, т. 2. — СПб., 1908, стб. 840. Поэтому обнаружение на месте древних битв останков павших и остатков их вооружения — скорее исключение, а не общее правило, которым руководствуется АТФ и его последователи.
  17. Нехачин И. В. Новое ядро российской истории, ч. I. — М., 1795, с. 421, примеч. Лядвеи — бедренные кости. — В.К.
  18. «Вестник Европы», 1821, № 14, с. 126.
  19. Памятники Куликовского цикла. — СПб., 1998., с. 91, 99–103 и др.
  20. ПСРЛ, т. 37. Л., 1982, с. 39, 81. Никаким другим русским летописным сводам Куличково поле в Москве неизвестно.
  21. Ср. Черепнин Л. В. Русская палеография. — М., 1956, с. 365, последние образцы написания буквы л.
  22. ПСРЛ, т. 25. — М., Л., 1949, с. 267; т. 8. СПб., 1859, с. 217; ср. с. 227.
  23. Подробнее об этой церкви см.: Кучкин В. А. Московская церковь Всех святых на Кулишках // Сакральная топография средневекового города. Известия Института христианской культуры средневековья, т. I. — М., 1998, с. 36–39.
  24. Мизис Ю. А. Географические контуры Тамбовской черты в XVII в. // Проблемы исторической географии России. Выпуск I. Формирование государственной территории России. — М., 1982, с. 168.
  25. Милюков П. Н. Древнейшая разрядная книга официальной редакции. — М., 1901, с. 74.
  26. ПСРЛ, т. 8, с. 271.
  27. Повести о Куликовской битве. М., 1959, с. 68, 101, 147.
  28. Впервые утверждение, что Мамай наблюдал за битвой с Красного холма, появляется в работе преподавателя Кадетского корпуса Ивана Афремова, а затем перекочевывает из одной работы о Куликовской битве в другую. См.: Афремов И.. Куликово поле. — М., 1849, с. 25 и приложенный к изданию план Куликовской битвы.
  29. Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей монастырей российской церкви. — СПб., 1877, стб. 1033.
  30. Носовский Г. В., Фоменко А. Т. Указ. соч., с. 47.
  31. Там же, с. 230.

↑ к оглавлению Создатель проекта: Городецкий М. Л.