Манифест торжествующего дилетантизма

Вопросы философии, № 10, 1998, c.133

Опубликованный в «Вопросах философии» (№ 1, 1998 г., с. 180–181) в качестве письма в редакцию «Манифест историософского маньеризма» С. А. Экштута открывает, по убеждению автора, новые захватывающие воображение перспективы перед развитием гуманитарных наук. Преимущество новейшей методологии гуманитарного знания автор «Манифеста» видит в решительном отказе от выработанных на протяжении многолетних столетий принципов объективности, достоверности и доказательности научных исследований.

Отмечу сразу, что броское наименование новой научной парадигмы не имеет ни малейшего отношения к исторически существовавшему маньеризму как определенному явлению в художественной литературе и изобразительном искусстве рубежа XVI–XVII столетий, и с еще меньшим основанием может быть применено к тогдашней ситуации в области естественных и гуманитарных наук. Именно в эту эпоху были заложены теоретические и методологические основы экспериментального и математического естествознания, обеспечивающие его развитие вплоть до наших дней. Тогда же были определены принципы научного исследования в исторических науках — усилиями прежде всего классической филологии, текстологии, палеографии, дипломатики, источниковедения — позволившие внести в них приемы научной критики и тем самым обеспечить максимально достижимый на каждом данном этапе уровень приближения к истине.

Именно пренебрежительное отношение к истине является главной мыслью «Манифеста». Отличительными особенностями новой (вероятно, очень веселой) науки явится «тяга к потустороннему и неземному», равно как и «связь с мистикой»: очевидно, уроки средневековых схоластов, сочетавших глубокую религиозность со стремлением «de natturalibus» рассуждать «naturaliter», не смешивая изучение свойств природного мира с теологическими построениями, основательно забыты автором письма. Логика научного исследования в историософии маньеризма «станет эластичной», иначе говоря, перестанет быть логикой. А главное: «Объективированному изображению мира будет противопоставлено его художественное воссоздание, ставящее эмоции и переживания выше внешнего правдоподобия». При этом речь идет не о художественном творчестве с его законами, а о некоем гибридном сплаве «науки с литературой и искусством». Новизна тут именно в «сплаве»: сочетание эрудиции с интуицией, научной основательности с яркостью литературного воплощения отличало труды многих ученых-гуманитариев, которыми гордится отечественная и зарубежная наука, и не слыхавшая о «маньеризме». Призывая к большей терпимости со стороны косного ученого сообщества, С. А. Экштут намерен внести в научное и историософское исследование «крайний солипсизм», используя опыт научно-фантастических романов (отчего же не исторических? — при провозглашенных исходных принципах не стоит пренебрегать и опытом В. Пикуля).

Характерно, что немногие ссылки автора «Манифеста» относятся не к науке, а именно к художественному творчеству. Цитируя знаменитое высказывание Ю. Н. Тынянова («Там, где кончается документ, я начинаю»), автор письма в редакцию «Вопросов философии» как бы забывает, что мысль эта принадлежит Тынянову-романисту, а не ученому: в своих научных исследованиях он не позволял себе выходить за рамки источника и отличал научную гипотезу от произвольных домыслов и построений. Точно так же и М. М. Бахтин в приведенном далее высказывании говорит именно о свободе истолкования, не забывая сделать предварительную оговорку: «Нельзя изменить фактическую вещную сторону прошлого». Какой уж тут солипсизм и научная фантастика!

Беда манифеста именно в том, что он призывает возродить маньеризм «не только как художественный, но и как научный метод». Но что останется от науки, принципиально отказавшейся от стремления к истине, легко представить себе на материале естествознания. Не менее очевидны результаты применения «маньеристского» подхода в науках гуманитарных.

Впрочем, и тут нет нужды напрягать воображение. Пророчества С. А. Экштута и так уже осуществляются в полной мере, он лишь подводит теоретическое обоснование под реальную практику, наших дней. Как справедливо отмечено в последнем абзаце «Манифеста историософского маньеризма», «по книжным, журнальным и газетным страницам уже бродит призрак нового историософского дискурса». Чем иным, как не наглядным воплощением «научного маньеризма», являются историософекие построения Л. Н. Гумилева, откровенно пренебрегающие соотнесением с исторической действительностью, как она явлена в источниках. Не подобным ли предпочтением маньеристского истолкования прошлого объясняется шумный успех построенной по типу не научно-фантастического, а полицейского романа книги И. М. Гилилова «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна Великого Феникса», с выраженным презрением к действительным историческим свидетельствам и склонностью к специфической поэтике таинственных заговоров и свободных, не утруждающих себя ни фактическим обоснованием, ни элементарной логикой произвольных суждений. Пример еще более разительный: многочисленные публикации трудов по «новой хронологии» А. Т. Фоменко и его единомышленников, с их нигилистическим ниспровержением не только (вслед за академиком Н. А. Морозовым) всей древней (Иудея, Египет, античная Греция и Рим), но и средневековой истории, включая и историю России до начала XVII в. Огорчает не только появление подобных публикаций, но в особенности то обстоятельство, что издаются они Центром довузовского образования Московского государственного университета, подобно тому, как сочинение В. Щербакова о долетописной Руси «от времен гибели загадочной Атлантиды» преподносится издательством «Просвещение» в качестве учебного пособия для учащихся старших классов.

Разумеется, и сами эти труды, и их философское обоснование в «Манифесте» С. А. Экштута имеют законное право на свою «нишу» в условиях безвременья и нравственного и интеллектуального распада современной цивилизации. Воинствующий дилетантизм имеет все основания для успеха в условиях почти безраздельного господства СМИ, сбрасывания с пресловутого корабля современности (пост-современности) классиков золотого и серебряного века русской литературы, увлечения глянцевым чтивом и предпочтения сенсаций серьезным научным исследованиям. Но путь в гуманитарную науку ему заказан — просто потому, что, проникая в науку, «историософский маньеризм» сводит ее на нет.

А. Х. Горфункель (Бостон, США)

↑ к оглавлению Создатель проекта: Городецкий М. Л.