ПРИГОВОР ПТОЛЕМЕЮ
(Journal for the history of astronomy, 12, p.59, 1981)

Ancient Planetary Observations and the Validity of Ephemeris Time.
Robert R. Newton (Johns Hopkins University Press, Baltimore, 1976). Pp. xviii+749. $25.

На протяжении более чем десятилетия Роберт Р. Ньютон был поглощен похвальным проектом анализа древних и средневековых астрономических наблюдений с целью получения более точных оценок замедления вращения Земли и векового ускорения Луны. Впоследствии он стал более известен из-за предъявления иска Птолемею, которого он считает архипреступником в науке. В данной работе затрагиваются оба эти вопроса.

Цель рецензируемой книги заключалась в определении того, подвержена ли скорость вращения Земли долгопериодическим вариациям, не связанным с замедлением, вызываемым приливным воздействием Луны. Использованный метод состоял в изучении древних наблюдений Солнца, Меркурия, Венеры и Марса, чтобы установить, присутствуют ли в их движении ускорения, согласующиеся с подобной вариацией, и определить ее величину. Полученные результаты не являются ни положительными, ни отрицательными, ни даже неопределенными - они просто бессмысленны. Даже если принять используемые автором методы статистического анализа наблюдений и ускорений, которые сами по себе весьма спорны, то полученные ускорения Меркурия и Венеры по сравнению с ускорением Солнца слишком малы, ускорение Марса слишком велико, а стандартные отклонения полученных оценок велики настолько, что делают все эти оценки, в том числе и для Солнца, бесполезными.

О книге, явно претендующей на то, чтобы стать вкладом в историю астрономии, автор которой оценивает древние вавилонские, греческие и средневековые арабские наблюдения и тратит немало страниц на курьезную критику Птолемея и еще более курьезные рекомендации, как лучше было бы этому старому александрийцу делать свою работу, нужно сказать подробнее. Вследствие того, что Ньютон привлек к себе немалое внимание как в научной, так и в популярной литературе, мы вынуждены указать на принципиальный недостаток, присущий данной его работе, а также и другим его публикациям исторического характера. Работы Ньютона настолько небрежны и ненадежны, что если их вообще можно рекомендовать, то лишь такому читателю, который готов исследовать каждый источник и проверить каждый расчет, т.е. выполнить всю работу заново - а это весьма непросто, ибо стиль изложения Ньютона часто весьма неясен. В подтверждение столь сурового суждения лучше всего привести примеры того, как Ньютон понимает и использует источники при принятии принципиального решения о том, является ли сообщение результатом наблюдений или же вычислений.

Начнем с вавилонского источника. На стр. 127-130 Ньютон объясняет причины, по которым он считает результатом вычислений содержание источника CBS11901, впервые опубликованного Куглером (Sternkunde, und Sterndienst in Babel, II, 233 ff.), в котором приведены даты летнего солнцестояния, осеннего равноденствия, гелиакического восхода Сириуса, двенадцати появлений и исчезновений планет, лунного затмения и солнечного затмения в IV-IX месяцах некоего неуказанного года. Куглер высказал свое мнение о том, что данные на этой табличке - результат вычислений, а не наблюдений, и хотя Ньютон в этом с ним согласен, его анализ обнаруживает слабое понимание того, что пишет Куглер, и содержит достаточно странный результат. Куглер датировал текст -424 годом: использовав интервал между солнцестоянием и восходом Сириуса, он ограничил возможный диапазон лет годами с -800 по -400, заметил, что только в -424 году происходили требуемые затмения - лунное 9 октября и солнечное 23 октября, после чего данные о планетах встали на свои места. Такая методика кажется вполне ясной, однако Ньютон заявляет, что он сомневается в датировке, не объясняя причин.

В источнике приведено время только лунного затмения, 10°, т.е. 40 минут после захода, и утверждается, что это - время начала затмения. Ясно, что солнечное затмение не могло наблюдаться в Вавилоне, но лунное затмение, которое было полным, безусловно могло, и то, что в тексте не указано времени солнечного затмения, но дано конкретное время для лунного, предполагает разницу в их описаниях. Однако Ньютон пишет, что текст не дает оснований для различной трактовки этих описаний. В следующей таблице дано время начала лунного затмения в Вавилоне согласно тексту, а также, принимая за полупродолжительность затмения 1 час 49 минут, согласно современным канонам затмений (все времена даны по среднему солнечному времени Вавилона):

ИсточникВремя
Текст18;21h
Гинцель18;25
Голдстайн18;28
Оппольцер18;45

Согласование, особенно с Гинцелем и Голдстейном, очень хорошее. Но Ньютон пишет об анализе Куглера: "В своих вычислениях он допустил две ошибки. Во-первых, он считал, что время, указанное для лунного затмения, отличается на четыре минуты от времени, полученного из Канона Оппольцера. Однако он сделал ошибку при переписывании данных из Канона, и на самом деле расхождение составляет двадцать четыре минуты. Во-вторых, он не сознавал, что во временах, данных Оппольцером, присутствуют ошибки". На самом деле, как видно из приведенной выше таблицы, Куглер использовал данные Гинцеля, и он сам сообщил об этом. И каковы ошибки во временах у Оппольцера (которые Куглер в любом случае не использовал)?

Рассмотрим следующую таблицу времен сизигий [общий термин для новолуний и полнолуний - Прим. пер.] лунного и солнечного затмений, которые произошли почти в одно и то же время суток:

ИсточникЛунное, X 9Солнечное, X 23 Разность
Голдстайн20;17h20;29h+0;12h
Оппольцер20;3420;31-0; 3
Наш расчет20;1720;21+0; 4

Однако Ньютон, который не приводит конкретные времена сизигий, говорит, что, согласно его расчетам, сизигия солнечного затмения должна быть на пятьдесят пять минут(!) раньше сизигии лунного затмения, что резко отличается и от приведенных нами источников, и от наших собственных расчетов. Это незаурядный результат, и если он справедлив, то Ньютон знает о вычислениях сизигий нечто неизвестное никому другому. Данный пример - не единичное исключение. В результате выборочных проверок мы отметили случаи неправильно вычисленных сизигий, путаницу между тропическим и звездным годом и опять-таки подозрительные сизигии. Едва ли нужно указывать, что в исследованиях такого рода, цель которых - выявить очень малые кумулятивные ошибки в современной теории, точность вычислений - решающий фактор для того, чтобы работа вообще имела смысл.

В других случаях Ньютон может принимять вычисленные данные за результаты реальных наблюдений и делать из них далеко идущие выводы. "Парапегма Геминуса" - это календарь соответствий между положениями звезд и метеорологическими явлениями, найденный в рукописях Геминуса (I век н.э.), хотя это - не имеющее к нему отношения произведение (Геминус сам критиковал такие соответствия), написанное, вероятно, во II в. до н.э. Ньютон считает парапегму трудом Геминуса, которого он относит к "около -100 г.", и находит в ней некоторую важную информацию (стр. 162-73, 291-97), которую, кажется, ранее никому не удавалось обнаружить. Она содержит число дней, которое Солнце проводит в каждом знаке зодиака, а также говорит, на какие даты, по мнению различных авторитетов - Эвктемона, Евдокса, Калиппа, - приходились равноденствия и солнцестояния. Промежутки времени между равноденствиями и солнцестояниями - которые, возможно, отчасти основаны на наблюдениях, но в основном это чисто схематические цифры - не имеют отношения к кому-либо из названных авторитетов, хотя достаточно близки к тем, которые в папирусе Евдокса приписываются Калиппу. Но Ньютон, по причинам, которые он не объясняет, а мы не понимаем, считает, что эти данные должны принадлежать Эвктемону и, как он предполагает, Метону и должны быть результатами наблюдений.

Неважно, что в папирусе Евдокса приведены как результаты Эвктемона иные продолжительности времен года; в подстрочном примечании они отвергнуты.

Здесь повествование становится действительно интересным. Так как указанные в парапегме интервалы между равноденствиями и солцестояниями весьма близки к истинным - максимальная ошибка около суток - и так как интервалы между солнцестояниями совсем точные, то Ньютон заключает, что Метон и Эвктемон были очень хорошими наблюдателями - столь хорошими, что точность их наблюдений не была улучшена за всю последующую историю греческой астрономии, и, что совсем замечательно, наблюдения солнцестояний были точнее наблюдений равноденствий. Есть, однако один неприятный исторический факт, противоречащий выводам Ньютона: согласно Птолемею и Милетской парапегме (-108 г.), связываемое с Метоном и Эвктемоном солнцестояние 13 скирофориона в архонтат Апсевда соответствует 21 фаменота 316 года Набонассара или 27 июня -431 г., что на день раньше истинного солнцестояния. Это означает, что Метон и Эвктемон были наблюдателями не лучшими, чем, скажем, тот же Птолемей. Что ж, заключает Ньютон, в источниках могут быть ошибки, результаты позднейших вычислений или вообще намеренные подделки, а на самом деле Метон и Эвктемон наблюдали солнцестояние как раз 28 июня, и он подсчитывает, что шансы против того, что солнцестояние наблюдалось 27 июня, не менее чем 52 к одному. Затем он предполагает, что если считать 13 число скирофориона -431 года соответствующим 28 июня, то многие проблемы в греческой хронологии будут разрешены, и это, по его мнению, является одним из главных результатов его исследования.

С другой стороны, Ньютон, считая Метона и Эвктемона очень хорошими наблюдателями, невысоко ценит наблюдения Птолемея; он полагает, что все они подделаны. Его доводы основаны главным образом на завышенных требованиях к точности, например, как у предполагаемого солнцестояния Метона и Эвктемона, и заявлении, что наблюдения Птолемея, которые не соответствуют таким стандартам, должны быть поддельными. А поскольку наблюдения Птолемея, по крайней мере для Солнца, подтверждают теорию Гиппарха, то Птолемей, должно быть, вычислил даты равноденствий и солнцестояний по теории Гиппарха - эта история тянется как минимум с начала XVII века. Сходным образом, хотя и без достаточнох обоснований, этот аргумент расширяется на все наблюдения Птолемея, и Ньютон "доказывает" свою точку зрения, вычисляя, что шансы за то, что наблюдения подделаны, составляют 10200 к одному.

Данный вопрос уже столько раз обсуждался, что нет необходимости поднимать его вновь. Достаточно сказать, что наблюдения Птолемея содержат систематическую ошибку около градуса вследствие неточного определения равноденствий, и, кроме этого, россыпь случайных ошибок. Так как Птолемей, несомненно, выбирал наблюдения и подготавливал выводы для включения в Альмагест на основе анализа более обширного, чем изложенный в его книге, то обвинения в подделке абсурдны - и могут быть с таким же успехом предъявлены Кеплеру или Ньютону. Аргументы в поддержку поддельности злоупотребляют читательским доверием, а некорректное применение вероятностей оскорбляет рассудок самого неискушенного из читателей.

Но Ньютон не ограничивается обвинениями в подделке - он желает также показать, что Птолемей был некомпетентен, поэтому он выдвигает целую цепь обвинений и доходит до заявлений, что Птолемей был очень плохим астрономом, который мог бы работать куда лучше, знай он то, что известно Ньютону. Как и в случае с ожидаемой точностью наблюдений, аргументы представляют собой анахроничные требования того, что вряд ли было кому-то под силу в античную эпоху: Птолемею следовало бы найти те же самые параметры планетных теорий, которые Ньютон определил с помощью компьютера в результате поиска наилучшего приближения для набора точных положений планет во всех орбитальных конфигурациях. Однако и этого недостаточно - Ньютон считает Птолемея виновным в провале своего собственного проекта определения планетных ускорений (стр. 410-11):

Несмотря на громадный вклад греков в астрономию, дошедшие до нас греческие данные не позволяют нам получить осмысленные значения планетных ускорений. Этого достаточно, чтобы еще раз помянуть тот ущерб, который нанес Птолемей астрономической науке. Истинный ущерб происходит не от сфабрикованных им фальшивых данных; их крайне просто обнаружить и устранить. Истинный ущерб вызван косвенным эффектом: так как Птолемей положил в основу Синтаксиса поддельные данные, то его труд смог претендовать на универсальность, в которой было отказано работам, основанным на подлинных данных. Вследствие этой мнимой "универсальности" он заменил собой подлинные работы греческих астрономов. В итоге Птолемей стал причиной того, что до нас не дошел практически весь большой массив точных греческих наблюдений.

Мы полагаем, что, за исключением рекомендации перечитать приведенный выше абзац еще раз и тщательно его обдумать, комментарии здесь излишни. Все же можно сделать два замечания без риска объяснять очевидное. Во-первых, свидетельств о "большом массиве точных греческих наблюдений" нет. Все имеющиеся свидетельства - дошедшие до нас трактаты, папирусы, заимствования из греческой астрономии в индийских источниках - говорят о том, что, кроме Гиппарха и самого Птолемея, там было мало ценного в плане наблюдений и еще меньше - в плане точности. Во-вторых, если принимать довод Ньютона всерьез, то нужно признать, что поддельные наблюдения заменяют собой подлинные, что лженаука одерживает верх над истинной наукой. Если это так - неважно, в какое время, во II веке или в XX - то науку остается только пожалеть.

Университет Иллинойс, Чикаго Н.Т.ХЭМИЛТОН
Чикагский университет Н.М.СВЕРДЛОВ


Перевод Ю.Красильникова